Трудности реализма | Бинокль

Трудности реализма

01 февраля13:47
257


«Реализм в России — это традиция, имеющая множество поклонников и приверженцев…»


Выставка «Реализм. Живопись. XXI век» в Русском музее не оставляет равнодушным… от недоумения или даже негодования от того, что данное искусство делает в музее.


Попав на выставку, сразу можно заметить книгу отзывов, кишащую негативными отзывами посетителей, вопрошающих «Почему искусство для галерей должно быть показано в музее?», «Этому не место в Русском музее!», «Почему все картины изображают безысходность?».


Кураторский текст оставляет некое чувство «пустоты» и ощущение, что кураторы выставки делают это не от интереса к теме, а по нужде, оказавшись заложниками обстоятельств. Но попытаемся принять позицию «отчуждения».



Александр Тимофеев, What for. 2014, холст, масло, 80х80


Первый зал. Труд, шахтеры, разрушенные заводы, не Май. Экспликации, которые должны информировать об авторе и концепции, скромно называют имя художника работы, иногда еще обозначая, из какой коллекции работа была взята, но поле описания деятельности художника и темы его работ оставляют на откуп зрителю. В одном из интервью Йозеф Киблицкий, один из кураторов выставки, говорит, что нынешних реалистов отличает от их предшественников другое мышление. На вопрос, в чем же оно заключается, ответа не дал: мол, словами выразить сложно — зато можно почувствовать. Наверное, поэтому подробных экспликаций на выставке и нет. Работа Павла Отдельнова «Сегодня рейсов больше нет» напоминает разрушенный заброшенный аэропорт где-то в глубинке, рядом — изображения шахтеров из серии «Нулевые люди» Ильи Гапонова и Кирилла Кутешова, «Парад победы 2937» скандального Алексея Беляева-Гинтовта. На деле же, первая упомянутая работа изображает кадр разрушенного аэропорта имени Сергея Прокофьева в Мариуполе Донецкой области, в этот город художник хотел съездить к своим родственникам, но в таком окружении картина выпадает из контекста.


После первого зала остается ощущение некой «кураторской» концепции выставки, но до конца не ясно, разделены ли залы по какому-то принципу, и что будет дальше. Второй зал по названию можно было бы обозначить названием представленной картины Петра Швецова «Неочевидная догадка превращающаяся в уверенность»(изображение справа), но превращающуюся в неуверенность.Работы объединяет олицетворение неких комнат «бездействия» — пара в спокойствии смотрящая телевизор в работе Дмитрия Грецкого и Евгении Кац «Living space. Ом.», Виталий Пушницкий «Студия Ожидания» с изображением студии художника с картиной, обращенной к окну и скрытой от обозрения. Также здесь начинается серия, которая проходит через оставшуюся часть выставки, — это гиперреалистичные картины Керима Рагимова «Человеческий проект». Серия, являющаяся одной из главных творений художника, проходит через его творчество на протяжении более чем двадцати лет. Работы проекта уже были представлены в галерее Марины Гисич в рамках параллельной программы Manifesta 10, и сейчас являются частью коллекции Нового музея.


Следует также отметить, что на выставке представлены имена более сорока художников, но при такой глобальной тематике, как реализм в живописи XXI века, и таком количестве залов музея этих художников оказывается мало. При неочевидной попытке разбить по залам темы картин, авторы часто дублируются. Что с одной стороны, позволяет более глубоко раскрыть поле рефлексий и переживаний в работах художника, его разностороннюю творческую личность, но с другой стороны, ограничивает спектр художников, работающих в жанре реалистичной живописи, до узкого круга.


При таком количестве мастеров, экспликации к картинам могли бы быть более подробными. В конце выставки обнаруживаются работы Марии Алексеевой с выключенным звуком, поскольку он мешает и раздражает смотрительниц, которые смиренно сидят по углам залов. Здесь возникает уже наболевший вопрос о том, что на выставке современного искусства было бы разумным делать молодых модераторов, или же проводить инструктаж, пытаться как-то заинтересовать смотрителей экспозиции. Чтобы не встретить на выставке совершенно безразличные лица, непонимающие, зачем существует выставка и почему эти картины достойны висеть в музее. Это транслирует отношение музея к тому, что он показывает.


В соседнем зале проходит выставка Федотова, одного из лучших мастеров живописи ХХ века. Выставка завлекает к посещению звуками классической музыки, гидами, которые каждые 20 минут водят экскурсии. Создается впечатление, что выставка сделана с большим пониманием и желанием показать как можно больше о данном художнике, рассказать его историю. Аудитория намного больше заинтересована в том, что представлено в зале. Фильм о художнике и наряды барышень и кавалеров времен ХХ века создают атмосферу времени. Зритель понимает ценность представленных экспонатов, их отношение к истории, что совершенно отсутствует на выставке Реализма. Как осадок мелькает ощущение никчемности живописи XXI века по сравнению с полотнами Федотова. Но это ощущение лишь оттого, что экспозиция выставки Реализма неграмотно выставлена.



Александр Дашевский. Бассейн, 2013, холст, масло, коллаж, 190х220


Совпала по времени проведения, но оказалась менее продолжительной, выставка «Картина после живописи» в Академии художеств кураторов Елены Губановой и Александра Дашевского. В Рафаэлевском зале сооружены конструкции, которые как бы отгораживают представленную там живопись от стен Академии. Выглядит для залов Академии непривычно и неожиданно. Лабиринт полотен выглядит как остров независимости и непричастности в огромном зале. Но в этом лабиринте уже прослеживается некая кураторская концепция, в отличие от выставки в Русском музее. От фигуративности к абстракции, от портретов к органической тематике, кураторы оставили огромное поле личностных рефлексий по поводу концепции выставки.




Выставка «Картина после живописи» в Академии художеств


Тематики «Картины после живописи» и «Реализма в живописи» являются по-прежнему не до конца определенными. При обширном списке художников, которые работают в жанре, при единичных выставках на данную тематику, жанр сегодняшнего реализма в живописи все равно остается нераскрытым. Арт-сообщество недоумевает от неоднозначности развески, а широкой публике оказывается довольно сложно раскрыть жанр, определить его между высоким искусством и хорошим галерейным товаром на продажу.


Текст:
Екатерина Гусева
Фото:
пресс-служба Русского музея, Виктория Нечаева