Сплошной Бродский и галоперидол | Бинокль

Сплошной Бродский и галоперидол

02 мая02:06
257

Что происходит, когда психоаналитик с образованием художника-постановщика и багажом филологических экспедиций берется снимать кино? Получается картина, основанная на мифе, фольклоре и психоанализе: 23 апреля в киноклубе «Синемафия» на открытой студии «Лендок» показали фильм Наталии Семашкевич «Острожский заповедник».


Сама Наталия,которая выступила одновременно режиссером, сценаристом и продюсером картины, оценивает свою дебютную ленту как высказывание, к которому она шла на протяжении всего своего творческого пути. Это исследование загадочной русской души, ее самобытности, психологии женщины и ее восприятия мужчины – приправленное поэзией, фольклором и философией. Более того, это культурологическое исследование на тему России и ее места в мире.


Сюжет фильма основан на древнегреческом мифе о Медее и Ясоне, которые предстают перед зрителем в образах русской девушки по имени Любовь и голландца Йоса. Руном выступили утерянные архивы русского философа Густава Шпета. Действие происходит в 1998 году, когда в поисках рукописей Йос попадает в Острожский Заповедник – и начинает чувствовать Россию. А зритель видит страну глазами иностранца: красивую, снежную, в действительности самобытную Россию. Она показана настоящей, той, чье начало есть в каждом из нас, и оно просыпается на кадрах с таким родным скрипом снега, оно возникает и когда иностранец впервые покупает сгущенку, тушенку и водку – и все в авоську. Как водится, здесь и приютили, и накормили, и сказку рассказали – широка русская душа, широка. И вроде бы набор штампов, а вроде бы... та самая правда?



Это и пьяные актеры в поезде, декламирующие Мандельштама, и собрание исконно-русских мотивов – путешествия «на авось», и разговоры о национальном достоянии. Это и раскрытие «комплекса Медеи», и любовь под строками философа – развешенных на веревках прищепками, и такая боль, какую может почувствовать только русский человек.


Этот самый комплекс Медеи в картине раскрывается чуть по-иному: Любовь отправляет сына от голландца в психиатрическую больницу. А сын – это «сплошной Бродский и галоперидол». Исписывает бумаги словами, бормочет под нос философские истины и читает Бродского.


Голландия есть плоская страна,

переходящая в конечном счете в море,

которое и есть, в конечном счете,

Голландия...


В отношениях Любови и Йоса раскрывается не только сюжет мифа, но и любовь руского человека к своей родине. Девушка так и не сможет покинуть свою страну. По словам режиссера, в отношения женщины и мужчины она заключила отношения России и Европы. И вот Йос, получив любовь и архивы, уже развлекается с актерами в бане, сидит на лавчонке с девушкой, замотанные в простыни, с венками на голове, а вокруг - поэзия. Этакие олимпийские боги в глубинке России. Кадр красивый, а что за ним? «Ишь ольхи захотел, всяк свечок знай свой шесток», - говорит об иностранце отец Любови, который не смог простить дочери предательства, ведь переданные ею архивы – национальное достояние! Собственно, одним из мотивов картины является выяснение судьбы архивов Шпета. Почему они утеряны, утеряны ли на самом деле и что за ними кроется?


Фильм заканчивается сценой у могилы Бродского. Надпись на латыни означает: «Со смертью не все кончается», и возникает мысль: с титрами тоже ничего не закончится. И остается стойкое ощущение, что эта картина – из тех, что постигаешь глубже и глубже с каждым просмотром, открываешь все новые связи, смыслы и параллели.


Текст:
Виктория Бутакова
Фото:
кадры из фильма