Бревно в своём глазу | Бинокль

Бревно в своём глазу

07 февраля14:25
257

Недавно в Манеже открылась выставка «Христос в темнице», которая представляет деревянную религиозную скульптуру из 14 музеев России.

Выставка производит очень сильное впечатление, на экспозиции даже были замечены рыдающие посетительницы.

Сильно импонирует обращение такой крупной институции к русскому искусству — да и вообще радуют любые попытки проговаривания локального культурного контекста в публичном пространстве. Тем более, что это первый масштабный выставочный проект, посвященной русской деревянной храмовой скульптуре.

Но, несмотря на общее положительное впечатление, выставка вызывает слишком много вопросов. Первый вопрос, который возникает у многих, посетивших выставку — почему её открыли на Святки? Понятно, что есть выставочный план, под который всем приходится, так или иначе, подстраиваться, но в христианской традиции с Рождества Христова до Крещения Господня — особое святое праздничное время, которое в народной традиции двоеверия дополняется элементами карнавализации. Карнавальное, по Бахтину, противостоит трагическому и эпическому, а что мы видим на выставке? Максимально серьезное модернистское высказывание о природе страдания или постмодернистскую пародию на православную религиозность? При этом открыли бы выставку на первую седмицу Великого поста — самый существенный минус легко бы обратился в плюс.

Второй момент — концентрация на страдании и безысходности как на особой черте русской культуры. Чуть более ста лет в Москве была устроена первая большая выставка древнерусского искусства, на выставке фигурировало множество расчищенных икон XV–XVI веков. Считается, что та выставка послужила толчком для развития русского авангарда — художественное сообщество тогда открывало для себя всю красочность русской культуры — Кандинский и цветастость вологодской деревни, Гончарова, Ларионов и русский лубок, через православную икону Малевич заново открывал плоскостность в живописном искусстве и пр. Сегодня же «Христос в темнице» указывает на тлен и безысходность вечной русской мерзлоты — вся выставка как будто странная инсталляция на тему стихов Егора Летова второй половины 80-х. Даже в экспликации, написанной иереем, заведующем кафедрой СПбДА много слов о смерти Христа, но ни слова о воскресении, а ведь одно оторвать от другого невозможно.

Следующий момент — это сама деревянная скульптура. Такая простая на первый взгляд тема, как существование скульптуры в христианстве для богословия до сих является проблемным полем, особенно любопытен характер вопрошания заданный феноменологами (Жан-Люк Марион) во второй половине ХХ в. Конечно, куратор не мог, да и не должен, отвечать на проклятые вопросы о соотношении плоскости и объема, идола и дистанции, но задаться вопросом, почему эти скульптуры были в православных храмах, почему их сейчас нет, и могут ли они появиться в будущем, следовало бы.

Нельзя не отметить потрясающую работу экспозиционеров и дизайнеров, но хочется немного пожурить за очередное незнание и непонимание традиции — светящиеся неоном нимбы. Только на Западе нимб — это диск или кольцо над головой, аналог венца или короны — символ славы, в Восточном же христианстве нимб изображается мягким сияющим кругом — это фаворский свет, свет нетварных божественных энергий.

Выставка очень интересная, крайне аттрактивна, сделана с принятым сегодня эффектом иммерсивной театрализации, но в данном случае важнее то, что она как ничто другое высвечивает тот разрыв и непонимание нашей интеллигенцией глубинных пластов русской религиозности.

Текст:
Павел Тугаринов
Фото:
официальные источники