Два вектора кинетизма | Бинокль

Два вектора кинетизма

11 апреля22:33
257

В Петербурге с разницей в неделю открылись (и преждевременно закрылись по причине эпидемии COVID-19) две выставки о динамике и статике: в Манеже возникла «Лаборатория будущего. Кинетическое искусство в России», а Севкабель Порт принял «Формы движения». Кроме схожих списков участников и некоторых идентичных вопросов, предложенных зрителям кураторскими группами, проекты объединяет общая история. Галина Поликарпова ищет импульс, разбивший кинетизм на два вектора, и разбирается с иллюзиями и оптикой петербургских институций.

Введение в материал

Уроки кинетического искусства проходят в России все чаще. Время, необходимое для исторической перспективы, уже прошло — первые побуждающие силы заключались в авангардных экспериментах 1920-х годов, а сам отечественный кинетический бум случился — завертелся, затрещал и прогремел — к середине 60-х. Теперь научное знание возникает дистанцированно от авторского восприятия художников-кинетов и их манифестов. На смену нередко противоречащим друг другу теориям — органическим поискам Михаила Матюшина и формоструктурам Александра Родченко, трансформобилям Бориса Стучебрюкова и «киберсобытиям» Льва Нусберга — приходят искусствоведческие попытки классификации, анализа, по возможности синтеза. Ведь «кинетизм синтетичен, он стремится к объединению в единое композиционное целое разных видов искусства. Чисто пространственные эксперименты (движение объекта) дополняются эффектами освещения, звуком, светомузыкой» (прим. 1), — так осмыслял направление в одном из самых полных изданий о творчестве советских кинетов Вячеслав Колейчук, стоявший у истоков групп «Движение» и «Мир».

Выставка «Время движения», вместе с которой открылась в 2014 году московская галерея Artstory, названием точно указывала на основные параметры кинетического искусства. Условие задач: время, скорость, расстояние. Некоторые переменные — загадки. Тогда экспозиция была сосредоточена вокруг юбилея группы «Движение», с момента образования которой прошло полвека. Двенадцать бывших участников коллектива показали, что делали вместе, что порознь: живописные и графические работы, светодинамические композиции и объекты, а также артефакты советской инженерии. В 2017 году галерея «Триумф» представила в пространстве НИИ × Alpbau ретроспективу конструкторского бюро, образованного в начале 60-х при радиофакультете Казанского авиационного института — «Прометей. Демоверсия: Эксперимент обещает стать искусством». Видеоарт, светозвуковая сценография, архитектурные и светомузыкальные проекты — области, охваченные командой «Прометея» под руководством профессора Булата Галеева, физика и философа. Не остаются без внимания и персоналии: в ГМИИ им. А.С. Пушкина состоялась большая выставка кинетического пионера, американца Александра Колдера, в ГЦСИ мемориальная экспозиция «Мастерская Вячеслава Колейчука», а в МАММе совсем недавно завершили работу «Метафора, метафизика, метаморфоза» с произведениями Франциско Инфанте-Араны и Нонны Горюновой.

Однако настоящий синтез искусства и физического разнообразия становится возможным на расстоянии — не только десятилетий, но и в отрыве от деятельности определенных объединений и авторов, при внимании ко всему кинетическому полю. Собранные в единую осмысленную систему поиски кинетов и сочувствующих должны были воплотиться в большом выставочном механизме. Тем более, сам термин «кинетизм», согласно трепещущей природе, противится ригидности, расширяется, пропуская новые значения и явления, включает имена медиа-наследников фантазийных мобилей из городов будущего.

В 2017 году в центре «Заря» во Владивостоке был показан «Вечный двигатель. Русское кинетическое искусство». Эта выставка, организованная Полиной Борисовой при участии Государственного музейно-выставочного центра РОСИЗО и Государственной Третьяковской галереи, стала основой и рабочим материалом нынешних экспозиций в Петербурге. Тогда был сформирован круг авторов целого века: конструктивисты, «оттепельные» и «перестроечные» нонконформисты-классики-кинеты и современные художники, которые экспериментируют с новыми технологиями.

Столичный «Гараж» в 2018 году продолжил осваивать кинетическую тему. Настроив обзор отличным образом, музей обратился к горизонтальной истории искусства. По мнению польского искусствоведа и критика Пиотра Пиотровского, такой ракурс «позволяет освободиться от логики доминирования, характерной для биполярного мира, а также колониализма» (прим. 2). Привезенный в Москву из Варшавского музея современного искусства проект «Трансатлантическая альтернатива» сосредоточился на авторах Восточной Европы и Латинской Америки, чьи оптические и кинетические опыты случились на непопулярных широтах и за пределами магистральной линии послевоенной искусствоведческой мысли.

Наконец, в Петербурге началось движение в сторону абстрактных движущихся композиций, функциональных объектов, мобильной архитектуры. В качестве предпосылок к успеху: интерес к медиаискусству и сайнс-арту, сосуществующим с кинетизмом. Ежегодный фестиваль Киберфест, «Новая антропология» в Колтушах и «Мера хаоса» в Музее связи не обделены профессиональным и зрительским вниманием. Кроме того, эхо кинетов уже звучало в Манеже на фестивале «ПроТоАрт» и в уличном павильоне позади выставочного зала — «Тридцать Три Звука: Азбука петербургского эксперимента». К лету 2020 года Фонд InLoco, ЦВЗ «Манеж» и Институт исследования стрит-арта планировали подготовить совместный проект, посвящённый кинетическому искусству. Open call для художников, работающих с заявленной темой, до сих пор доступен на сайте Института (прим. 3). Однако предполагаемая выставка была перенесена, и по ходу переноса расщепилась на две самостоятельные (самостоятельные ли?) экспозиции.

Лабораторная работа

Выставка в Манеже состояла из четырех частей-лабораторий, направленных на зрительные системы, искусствометрию, синестезию и среду. Это не главы учебника, членящие экспозицию по хронологии, авторам или смыслам. Содержание разделов текуче и подвижно, границы размыты. Художники-авангардисты призывали к слиянию, им вторили современники, реформирующие естественнонаучные музеи: «В противовес аналитическому расчленению явления на отдельные части и области соответственно формальному сечению наук на отдельные дисциплины (анатомия, зоология, ботаника и т.д.) — необходим комплексно-синтетический охват всех сторон освещаемой темы, переходя границы академических раздельно существующих дисциплин и отраслей научного знания» (прим. 4). Потому-то структура кинетической выставки условна: как правило, художники работали и продолжают работать как с плоскостными, так и пространственными видами искусств, а образцовый объект кинетизма взаимодействует с окружением, разными органами чувств и смоделирован согласно «невозможным» рациональным законам — симметрии, комбинаторике, алгоритмизации.

Динамические спирали Франциско Инфанте-Араны, «самоколлажи» Вячеслава Колейчука, геометрические орнаменты Александра Григорьева не остаются на графических листах, они приобретают объем, напоминая изобретения со страниц журнала «Знание — сила». Однако научное знание нередко дополняется мистическим, что также можно определить в отдельную лабораторию. Например, Франциско Инфанте-Арана, реконструируя звездное небо, утверждает парадокс, что «Строитель Космоса Один» (прим. 5), а Александр Григорьев объясняет восприятие следующим образом:«таинственная дорога в лабиринте, где непременно присутствуют двойники, стихийные духи, всевозможные страхи, — притаилась миролюбивая муза — клочок небесного тумана, сфера божественной фантазии и воображения, призывающая к полету в пространство «Идей», воплощений и вечных возвращений» (прим. 6). Есть в «Лаборатории будущего» и христианский сюжет — объект «Начало» протоиерея Анатолия Волгина.

Однако в Манеже на духовном опыте художников и советском мистицизме сосредоточились в меньшей степени, чем на реконструкции творческой и прорывной научной лаборатории. Реконструкция — важное слово для этой экспозиции. Многие уничтоженные или невоплощённые авторами работы были воссозданы следующими поколениями художников — их идейными наследниками. Так на выставке возникли объекты Карла Иогансона, придуманный Иваном Леонидовым макет Института библиотековедения имени В.И. Ленина и макет архитектурного перекрытия «Гиперболический параболоид» авторства Татьяны Макаровой — все они были возрождены в 80-е очарованными кинетами, мечтающими о будущем на материале прошлого.

«Лаборатория будущего» получилась машиной времени в том числе для художественных династий. Александр Лаврентьев представил ряд пространственных конструкций, воспроизведенных по эскизам своего деда, Александра Родченко. Многие неизвестные работы Вячеслава Колейчука показаны благодаря его дочери — сокуратору выставки Анне Колейчук. Другим участником кураторской команды стал Андрей Смирнов, пусть и не связанный кровно с Львом Терменом, однако наследующий его идеи и пропагандирующий открытия в Термен-центре. Для выставки он реконструировал «Иллюмовокс» и организовал синестетическую лабораторию. Юлия Аксенова, курирующая весь проект, также уже занималась искусством кинетизма — она работала над «Трансатлантической альтернативой» в Гараже. Эти обстоятельства помогли Манежу в очередной раз попасть в излюбленный формат — выставку-блокбастер. Темные павильоны, «инстаграмные» декорации, пророчества искусственного интеллекта от Дмитрия ::vtol:: Морозова, DIY-зрительные протезы Марии Молоковой и другие произведения-аттракционы и сопровождающие их манифесты надолго увлекали зрителей.

Независимый куратор не всегда удобен для блокбастеров. Полина Борисова была вынуждена прекратить сотрудничество с Манежем, несмотря на то, что имеет основательный опыт организации выставок, а кроме профессиональной связи с кинетическим искусством не обделена и родственной, очевидно, подкрепляющей интерес к материалу (отец Полины Борисовой — известный петербургский художник Леонид Борисов). Проект на большой площадке, к созданию которого привлечена не только команда менеджеров со стороны выставочного зала, но и Государственная Третьяковская галерея и ряд кураторов, представляющих разнообразие сторонних институций, неизбежно порождает разногласия — как профессионального и творческого плана, так и личностного. Кроме того, большой площадке, финансируемой государством и поддерживаемой частными организациями, всегда проще ставить условия перед малой группой, пусть и объединившейся под громким названием Институт исследования стрит-арта.

Впрочем, далеко не всегда причиной несостоявшихся выставок становится несоизмеримость организаций, трудящихся над ними. Отсев и самоотсев — рабочая ситуация для каждой институции. Так, в Манеже не случились события, обещанные в сотрудничестве с партнерами-гигантами. Летом 2019 года арт-группа AES+F представила в Манеже проект «Предсказания и откровения», созданный совместно с галереей «Триумф». Однако изначально на это время планировалось превращение Манежа в филиал ГМИИ им. А.С. Пушкина — в рамках программы «Пушкинский XXI» в Петербурге должны были показать экспонаты одного из крупнейших российских музеев.

Директор ЦВЗ «Манеж» Павел Пригара объясняет неслучившуюся выставку с участием Института исследования стрит-арта и куратора Полины Борисовой несовпадением взглядов на заявленную кинетическую тему: «Мне кажется, сейчас стало более-менее очевидно, почему не состоялся совместный проект с Институтом исследования стрит-арта. Для каждой концепции нашлось свое пространство, в котором каждая концепция выглядит достаточно органично. Мы видим, насколько идеи различны и разномасштабны, насколько кураторы по-разному интерпретируют само кинетическое искусство и представление о его генезисе. Очевидно, что никакая институция не может монополизировать какую-либо идею. Говорить о минимальной форме заимствования и, тем более, плагиате, просто невозможно. Прекрасно, что для двух отличающихся концепций нашлись пространства — зритель может посмотреть на разные грани восприятия этого искусства».

Кинетическая энергия кабеля

Устроив пересекающиеся выставки, институции не имели шанса избежать кулуарных обсуждений и неудобных оценок в социальных сетях. Организованный сторонами круглый стол позволил бы представителям Манежа и Института исследования стрит-арта обсудить не только перспективы изучения кинетического искусства или, например, проблемы его экспонирования, но и наладить прозрачность (пусть локально в петербургской арт-среде). Однако открытой дискуссии не случилось, и нам приходится конструировать диалог из политкорректных, но, тем не менее, противоречивых реплик.

Куратор городских программ Института исследования стрит-арта и продюсер выставки «Формы движения» Альбина Мотор комментирует ситуацию так: «Я бы не сказала, что есть открытый конфликт между Институтом и Манежем. Это из области профессиональной этики, отношений «большой» институции и независимого куратора/организации. Если не вдаваться в детали, то именно по инициативе Института в Манеже планировалось сделать большую совместную выставку, посвященную кинетическому искусству, но в итоге из-за творческих и организационных разногласий сторон (в частности, произошла смена куратора в ультимативном порядке со стороны ЦВЗ «Манеж») Институт с независимым куратором Полиной Борисовой, автором идеи и концепции выставки, решил сделать самостоятельный проект. Приняв такое решение, мы предложили Манежу сделать параллельные выставки и образовательный блок к ним совместно, но не получили отклика. В итоге получились две экспозиции, формально не связанные друг с другом, но фактически дополняющие друг друга».

Директор ЦВЗ «Манеж» Павел Пригара оппонирует: «Были идеи организовать совместную параллельную программу, но они не нашли продолжения исключительно в силу индивидуальных причин. В Манеже работала большая кураторская группа, несколько сокураторов, и мы параллельно развивали свою образовательную программу. От команды, которая делала «Формы движения» отчетливых предложений о сотрудничестве уже на разных площадках мы не получали. Но, естественно, о выставке «Формы движения» и возможности посетить два проекта мы высказывались доброжелательно — ведь это увеличивает масштаб возможностей для аудитории. Зрители, которые следили за проектами, могли после выставки «Формы движения» пойти на лекцию, посвящённую кинетизму, в Манеж. Выставки часто сравнивали, и мы эти сравнения поддерживаем».

Экспозиция «Форм движения» в пространстве Севкабель Порт действительно получилась непохожей на манежную. Кроме прочего, отличию способствовала архитектура, как самого помещения, так и проекта Полины Борисовой — блоки фальшстен неожиданного цвета маджента. Если тёмные своды и трудно трансформируемые галереи Манежа напоминали секретную лабораторию, то Кабельный цех существовал одновременно как производственная и выставочная площадка. Через пыльные стекла огромных окон проникало солнце, обволакивало балочные конструкции строения, под потолком парили реконструкция «Летатлина» и «Икарушка» Василия Щетинина — оммаж знаменитому махолёту Владимира Татлина. Индустриальная архитектура, свет, подвижность — компоненты успешной локации для кинетической выставки.

Институт исследования стрит-арта не в первый раз представил проект в Севкабель Порту. Работа культурно-досуговой площадки стартовала в 2017 году. Первым событием для пространства стал «Waterfront / Водная линия» — выставка-исследование о городе, воде и искусстве, организованная командой Альбины Мотор и Михаила Астахова совместно с Датским институтом культуры СПб. Второй эпизод «Водной линии» пришелся на октябрь 2019 года. Тогда экспозиция заняла не одно из сооружений, как прежде, а рассредоточилась по четырём грузовым контейнерам на территории Порта. Надо полагать, что к этому времени расхождение во взглядах с Манежем уже было очевидным. Однако с поиском комфортной и дружественной площадки у Института трудностей возникнуть не могло: пространство Севкабель Порта они осваивали с успехом, что пока удавалось немногим организаторам художественных выставок. Исключением стоило бы признать представленную через стену от «Форм движения» трёхмерную панораму «Память говорит. Дорога через войну», но это совсем другая история — другие формат и аудитория.

Устроенный для художников open call позволил «Формам движения» преобразоваться из выставки о кинетическом искусстве в исследовательский проект о движении и силе в целом. Помимо части экспозиции, подобной «Лаборатории будущего», — с объектами кинетов, их предшественников и последователей, — в Кабельном цеху появились произведения художников, работающих с иными средствами выразительности и не занимающихся механической природой: фестиваль видеоарта «Сейчас & Потом», перформативная графика, био-арт, инсталляции Андрея Андреева и Марины Фоменко. Несмотря на то, что такая горизонтальная инициатива как open call предоставляет щедрые возможности авторам вне зависимости от их институционального признания, успешный отбор не гарантирует участие в проекте.

Сокращение финансирования и отсутствие поддержки Института со стороны влиятельных партнеров помешали некоторым художникам выставить свои работы. Участница группы Volna Снежана Виноградова рассказала о неосуществленном проекте: «Мы участвовали в опен-колле, были выбраны. Однако потом из-за невозможности реализовать наш проект по финансовым причинам и в обстоятельствах подготовки выставки отдельно от Манежа, пришли с организаторами к обоюдному решению участие отменить. С Манежем не было никаких контактов. Я так поняла, что конкурс делали Полина Борисова и Институт исследования стрит-арта. После посещения обеих выставок мне показалось, что, если бы на «Лаборатории будущего» были все те работы, которые показали на Севкабеле, выставка в Манеже получилась бы убедительнее и больше соответствовала бы своему названию. И да, как художники, мы, конечно, были бы рады показать нашу кинетическую инсталляцию в рамках этого проекта. Не знаю, от какого числа работ в итоге пришлось отказаться организаторам ввиду конфликта, но, безусловно, всегда жаль, когда из-за интриг, происходящих за закрытыми дверями, страдает итоговый результат».

Среди произведений давно признанных авторов — авангардистов и кинетов — на выставке в Севкабеле все те же реконструкции и большое количество репродукций. Еще одно обстоятельство, повлиявшее на качество «Форм движения»: невозможность экспонировать предметы из музейных и серьёзных частных собраний в Кабельном цехе. Бетонный пол зала обнаруживает провал, окна пылятся, а провода не могут быть сокрыты, условия хранения и освещения работ далеки от норм. Впрочем, в Манеже, чьё пространство отвечает современным требованиям, также смогли показать в основном копии и принты из московских музеев вместо оригиналов графики и тканей.

Роман Сакин принимал участие и в «Лаборатории будущего», и в «Формах движения». Объекты современного автора, представленные на выставках, сильно отличались — в Манеже зритель вовлекался в механическое действие, чтобы привести управляемые скульптуры в движение, в то время как в Севкабеле он взаимодействовал со статичной инсталляцией, чтобы испытать движение умозрительно. «Точка вращения — это я», пусть и бездвижна, оказалась одним из самых притягательных произведений для зрителей. Вот что сам художник и скульптор рассказал о своих работах и двух выставочных проектах: «Когда Полина Борисова организовывала выставку во Владивостоке, я предложил только что придуманную инсталляцию, ещё нигде не показанную — «Точка вращения — это я». Получилось, что работа была сделана специально для этого проекта. Во второй своей кинетической выставке, питерской, Полина взяла ту же работу и добавила то, что хотела выставить во Владивостоке, но не смогла. Манеж использовал работы из частной коллекции, не связываясь со мной. Связались потом по поводу монтажа. Это мои ранние работы. В начале я делал приборы для изучения — на тот момент ещё не знал, для изучения чего. Потом стало понятно, что это приборы для изучения пространства и они могут использоваться в разных ситуациях. В работе «Точка вращения — это я» есть такой инструмент, это именно сама точка. Инсталляция с предметами — его действие. Получается, на одной выставке находятся приборы из лаборатории, на другой показана сама лаборатория и эксперимент, который там проводился. Я довольно поздно узнал, что участвую в двух выставках сразу. Думаю, раздел пошёл им на пользу. Если бы это была одна экспозиция, то она имела бы то количество работ, которое появилось в Манеже, а так — получилось в два раза больше!  Может, потерялась цельность, но зато выставка стала двухсерийной».

Взаимосвязи простираются и за пределами двух выставочных проектов. Угол «Форм движения» отведен под объекты уличного спектакля «Faust. Labor». Премьера этой кинематической драмы инженерного театра «АХЕ» состоялась летом 2019 года на территории Севкабель Порта. Теперь декорации и машинерия, созданные исполнителем главной роли Ником Хамовым, заслуженно заняли место на выставке, посвящённой кинетическому искусству. Именно эти сложные движущиеся механизмы существуют в безоговорочном соответствии с тем, что провозглашал Лев Нусберг в своем «Кибертеатре» (прим. 7).

Выставки на карантине

В кураторском тексте Полины Борисовой есть слова об искусстве авангарда и кинетизма как о формирующих «новое жизненное пространство для создания нового человека, нового типа отношений, нового общества». Однако новое общество весной нынешнего года совсем не похоже на футурологические фантазии художников. Теперь наша главная задача не отвлечься от персоналий и творчества определённых групп, чтобы оценить направление в целом, а дистанцироваться — полтора метра друг от друга. Перед входом в Манеж по-прежнему стоит кинетическая конструкция Александра Григорьева «Квадрат в кубе», однако фасад выставочного зала затянут баннерами, призывающими оставаться дома. «Лаборатория будущего» не представляла, что наше настоящее будет напоминать опустевшими улицами не научную фантастику, а апокалиптический фильм.

Новый тип отношений — прозрачности и взаимности — не сложился и между командами двух параллельных выставок. Но даже теперь, когда проекты вынужденно прекратили работу, их можно и нужно посещать. И продолжать сравнивать. В онлайн-форматах доступны экскурсии по «Лаборатории будущего» в Манеже и по «Формам движения»  в Севкабель Порту.

прим. 1: Колейчук В.Ф. Кинетизм.— М.: Галарт, 1994. С. 36.

прим 2: Пиотровский П. К горизонтальной истории европейского авангарда //Художественный журнал. 2018. № 104. С. 77.

прим. 3: Институт исследования стрит-арта. Open Call. Выставка «Формы движения (русское кинетическое искусство)». URL: http://streetartinstitute.com/events/formy_dvizhenia/

прим. 4: Завадовский Б.М. Методы марксистской экспозиции естественно-научных музеев. Авангардная музеология / под ред. А. Жиляева. — М.: V-A-C press, 2015.С. 291.

прим. 5: Инфанте-Арана Ф. Проекты реконструкции звездного неба // Художественный журнал. 2016. № 99. С. 7.

прим. 6: Григорьев А.Е. Магическая геометрия. URL: http://alegrig.ru/AnatomyMagicalGeometry.pdf

прим. 7: Nusberg L. Cybertheater// Leonardo. 1969. №1. P. 61.

Текст:
Галина Поликарпова
Фото:
Официальные источники