Губернатор на грани | Бинокль

Губернатор на грани

19 июня19:59
257

В прошлом сезоне состоялась премьера спектакля Андрея Могучего по рассказу Леонида Андреева «Губернатор». Постановка открывала год столетия революции и сделала это ярко.  Рассказ Андреева кинематографичен, таким получился и спектакль, как по длительности, так и по использованным приёмам.

Закадровый голос Василия Реутова, зачитывающий текст Андреева, комментирует происходящее на сцене и неумолимо приближает героя к смерти. Решение костюмов и декораций также нагнетает обстановку доминирующий черный, красные акценты и контрастные зеленые полотна. Лица актеров загримированы серебряной краской. Такая доля условности обостряет эмоциональность происходящего, помогает переключиться на режим драматический и перейти от обыденного пространства к сакральному.

Взгляд Могучего преобразует текст рассказа, он включает в повествование отрывки из других произведений Андреева, и за счёт этого акцент так или иначе смещается с психологического состояния губернатора на политическое и социальное, на предельное отчаяние рабочих, на сошедшую с ума мать погибшей девочки, на тотальное безумие, витающее в воздухе города N.
Губернатор с первых сцен предстает человеком слабым, похожим на призрак, балансирующим на грани. Он уже и не совсем губернатор, он просто ходит «как губернатор». События разворачиваются спустя некоторое время после расстрела демонстрации рабочих. Расстрела, на который отдал приказ Губернатор. Расстрела, который уже был одобрен из Петербурга. Но почему-то губернатор снова и снова в своей голове возвращается к этому моменту. Он человек, потерявший ориентиры, сделавший всё правильно, но совершивший при этом непоправимую ошибку.

Рабочие же, показанные гораздо мощнее по эмоциональному воздействию, обретают больший объем, чем в рассказе. Монолог рабочего, похожий на выступление рок-звезды, напоминает голос, звучащий из преисподней. Эмоциональные качели от скуки к отчаянию, от печали к ярости и безумию. Они вырываются из массовки и захватывают сцену, захватывают и не отпускают.

То, как Аграфена Петровская сыграла Настасью Сазонову, не поддаётся какому-то связному описанию. Животный страх то, что переживаешь, когда сошедшая с ума мать рассказывает своей мёртвой дочери сказку и грезит о её будущем.

Полуторачасовой спектакль насыщен надрывными моментами, которые берут если не психологизмом, то физическим воздействием на зрителя — крики и выстрелы, музыка Каравайчука, безумие и отчаяние царят на сцене. Физически ощущается, что находишься в одном пространстве с актерами, возможно, приёмы грубые, но от того не менее действенные. Здесь нет задачи просто выдавить слезу из зрителя, есть попытка заставить пережить ужас происходящего, безвыходность ситуации.

Спектакль нужно смотреть, нужно смотреть и чувствовать то, что только театр может дать почувствовать. Нужно проживать это безумие и отчаяние, и впитывать в себя эту память русской истории. Не только в год столетия революции нужно говорить о том, что было. Важно продолжать спорить и критиковать, чтобы ни одно событие не сводилось в голове к набору черно-белых очевидностей, лишающих шанса на объективность.

Ближайший показ спектакля 12 сентября.

Текст:
Екатерина Долинина
Фото:
пресс-служба театра