То самое чувство | Бинокль

То самое чувство

19 октября15:11
257

Режиссёрский дебют актёра «Гоголь-центра» Александра Горчилина гордо не выпрашивает никаких скидок и снисхождений, о чём создатель кино заявил ещё на «Кинотавре». Тем не менее он безоговорочно получает их, потому что очень хочется хвалить фильм, появившийся от неожиданного тандема, на энтузиазме, «ни с того, ни с сего», а его странности и недостатки просто напрашивается оправдать неопытностью и, как следствие, творческой несобранностью.

История в «Кислоте» не имеет ни начала, ни конца — в этом мире смерть героя в первые десять минут фильма не является никаким спойлером. Более того, не ясно, является ли она толчком к дальнейшим действиям героев, оставшихся в живых. Друзья выпрыгнувшего без причины с балкона Ивана Петя и Саша сами наносят себе увечья, намеренно совместимые с жизнью — один глотает кислоты и получает ожог, другой делает себе обрезание. Всё остальное время фильма — их растянувшаяся реакция. Горчилин и автор сценария Валерий Печейкин вполне справедливо решают, что наркотики — это скучно (для любителей этой темы — новый фильм Гаспара Ноэ, которому в «Кислоте», безусловно, небольшой бессознательный оммаж), поэтому всё внимание уделяют кислоте как химическому соединению. Пётр лишает себя речи, чувствуя вину, как ослепивший себя Эдип. А возможно, и просто потому, что потерять одну жизненную способность или орган для него не имеет значения. Секс авторов картины тоже не слишком занимает — Саша делает попытку вычеркнуть его из жизни, словно хочет показать, что есть вещи и важнее. Это «важнее» герои и ищут на протяжении всего кино.

Может быть, это искусство? Неспроста встреченный на рейв-тусовке художник-гей Василиск создаёт необычные арт-объекты — окунает в кислоту фигурки пионеров и вождей, а Саша вскоре оказывается музыкантом. Но кислота забыта до финальной сцены (в которой чуть было не совершается акт подлинного искусства — почти убийства, но побеждает всё же человечность), а музыку героя мы так и не услышим — вся она удалена с компьютера.

Может быть, Петя и Саша находят себя в бунте против сделавшего всё неправильно старшего поколения или пытаются высказать глубоко спрятанную любовь к нему (что, впрочем, одно и тоже)? Однако наблюдая за слегка отстранённой матерью Саши, вегетарианкой, вернувшейся из Камбоджи, и за отчимом его девушки, который Сашу избивает скрепя сердце, помня, что в остросоциальном русском кино делают именно так — становится понятно, что разрыв между отцами и детьми не так уж велик. Родители также живут в состоянии некой прострации, не зная, откуда они пришли и куда идут.

«Кислота» как будто осторожничает, резко обрывая любой шокирующий момент. Но эпатаж здесь и не нужен. В тотальной серо-голубой пустоте, окружающей героев, неожиданно выхватываются простые вещи – прищепка, зарядка от айфона, наушники и, конечно, бутылочка с кислотой. Через эти образы молодые люди и коммуницируют, показывают хрупкую, мятущуюся натуру, подкрепляя всё это иногда не в меру пафосными монологами и истериками.

В сущности, «Кислота» — это противоположность фильма «Теснота» Кантемира Балагова, где героиня чувствовала себя скованной средой, любовью родителей, традициями, но жила по-настоящему, неся внутри силу и волю. Герои картины Горчилина существуют на каком-то неохватном просторе, имея возможность бесконечного выбора, но не могут наладить отношения с собой. И если задача режиссёра была показать именно это безграничное «ничто», «никак», «ни о чём», то делает он это уж слишком неровно, нервно, переходя от откровенно смешного к чересчур трагическому, не заботясь ни о какой гармонии, не брезгуя клише, если они помогут поверить в серьёзность ситуаций — тогда как и ему самому, кажется, гораздо сильнее хочется расхохотаться. Это и есть главный недостаток ленты — её «расхлябанность», «неоднородность». Эпизод на кладбище в начале и завершающие сильные сцены в церкви и на дороге демонстрируют совершенно разные художественные уровни.

Именно последний эпизод, кажущийся довольно бессмысленным, как нельзя лучше заканчивает картину — идущий по дороге Саша дует на горлышко той самой бутылки и извлекает из неё холодный, потусторонний звук, самую настоящую музыку, в которой отражается всё его мироощущение. Ещё один «нелепый» поступок героя подтверждает, что молодое поколение «Кислоты» идёт часто как будто лишённым логики, но своим, особенным путём. Сегодня его волнует вопрос, как произнести мягкий знак, и это не менее важно, чем всё остальное. Тем более что Горчилин не исключает возможность ответа — про это «Кислота».


После премьеры «Кислоты» в Санкт-Петербурге в кинотеатре «Аврора» состоялось небольшое обсуждение фильма:

— Кинокритики и журналисты, посмотрев фильм, окрестили его манифестом поколения миллениалов. Саша, как вы к этому относитесь?

Горчилин: Крайне отрицательно. Не стоит ограничиваться поколениями миллениалов, не миллениалов. Я считаю, что наши сопереживания в чём-то схожи, просто среда, в которой мы существуем, меняется. Мы все так же влюбляемся, не влюбляемся, теряем, находим и прочее. Удобно говорить, что это про миллениалов. Окей, напишите об этом в «Медузе», почитаем в Фейсбуке. Отметьте хэштэг в Инстаграме: Кислота, миллениалы. В одно слово, без пробелов.

Савва Савельев: Я везде говорю одно: это на самом деле не манифест поколения. Мне кажется, что это манифест поколений. Потому что в фильме есть двадцатилетние, тридцати-, сорока-, пятидесяти-, шестидесятилетние. У всех поколений одни и те же вопросы к жизни, и они ищут ответы на них разными путями. Кто как может. Но это не фильм про подростков. Там есть люди разных возрастов, с разными жизненными позициями, но у всех у них есть поиск любви, счастья, тёплого одеяла.

— В фильме обычно есть главные герои. А кто здесь главный герой?

Филипп Авдеев: Мне кажется, в этом и есть главный прикол этого фильма – в том, что там нет главного героя. Там все персонажи на своём месте. Следить надо за всеми.

Горчилин: Вот мы тут начали говорить про миллениалов. А на самом деле вы сейчас те самые первые зрители, которые по-честному, без всяких фестивалей пришли на фильм. Есть ли у кого-то в зале есть мнение – это про миллениалов или про что-то другое? Ваши мысли гораздо важнее, чем то, что мы сейчас будем тут умничать.

Комментарий из зала: У меня было ощущение, что это фильм не про время, а про место. Про Москву. Было ощущение, что Питеру этот фильм не очень подходит.

Комментарий из зала: Мы сейчас как будто смотрели про нашу молодость. Восемьдесят первый, семьдесят девятый год рождения. Это не про миллениалов.

— Александр, это ваш первый фильм. Как долго вы искали сценарий?

Горчилин: Мы, честно говоря, его не искали. Появилась идея снять фильм, а потом уже идея, о чём он. Не было поиска сценария, было его создание с нуля. Встреча со сценаристом, с продюсером и подробное «разбирательство». Были озвучены какие-то темы, мы долго копались и к чему-то пришли. Долгий, отчасти мучительный процесс, с осознаниями, разочарованиями и прочим.

Комментарий из зала: В 2005 году вышел фильм «Пыль» Сергея Лобана. Это фильм о молодёжи. Он запомнился мне во всех деталях, своей глубиной, вкусом. Так вот я как литератор считаю, что это всё («Кислота» - прим. ред.) бездарно! Эта игра с церковью кощунственна!

Комментарий из зала: Я, наверное, не могу себя назвать миллениалом. Но мне семнадцать лет. Обычно, когда я плачу над каким-то фильмом или спектаклем, я думаю: «Вот, меня задело». Здесь я не плакала, но иногда просто тянула руки и говорила: «Нет, нет, не делай этого». Я иногда чувствую, что меня никто не понимает, как будто пустота какая-то. Так вот вы своим фильмом словно выскребли что-то и не поставили обратно. Не знаю, плохо это или хорошо.

Горчилин: Мы не выступаем в позиции людей, которые должны дать ответы. Мы с тобой одно и то же. И мы находимся в одних обстоятельствах, условиях. Я никто, чтобы диктовать тебе какие-то ответы. Меня, возможно, мучают все те же вопросы, что и тебя.

Комментарий из зала: Во-первых, у меня возникли некие параллели с «Нелюбовью» Звягинцева. Во-вторых, конечно, непонимание между детьми и родителями есть у любых поколений. Если кинокритики говорят, что это про миллениалов, то, наверное, только потому, что у вас молодая команда. Вопрос по фильму: зачем Саша сделал обрезание и почему бабушка об этом знала?

Горчилин: Это тот самый парадокс, на который у меня нет ответа. Вот в таких мелочах и проявляется слабость героя и его зависимость от родителей.

— А кто финансировал фильм?

Горчилин: Министерство культуры!

— Как вам работалось со старшим поколением артистов?

Горчилин: Они не консервативные люди. Они люди, которые живут здесь и сейчас, и они моложе некоторых их нас. И за счёт них мы узнавали об этих персонажах чуть больше, чем понимали сами. Это был экспириенс хай-класса. В работе с ними я понял, что такое реальный профессионализм.

Комментарий из зала: Я могу сказать, что фильм мне понравился. Вся проблема в том, что молодые люди, восемнадцать-двадцать лет, на самом деле очень хорошие. Но очень зависят от того, в какой они среде. У меня вызвало какую-то тревогу, что герои, которые были сегодня на экране, себя не нашли. Рядом не было людей, на которых они могли бы опереться. Спасибо вам за фильм, потому что он тревожный. Он заставляет задуматься о том, что в нас что-то не так.

— Символ чего для вас кислота?

Горчилин: Мы так много говорили про это, что я не уверен, говорили ли мы искренне. Это что-то, что нас, возможно, связывает с вами. В нашем внутреннем ощущении того, что происходит вокруг.

Филипп Авдеев: Вот нам двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят лет. И мы до конца своей жизни будем задавать себе вопрос: а зачем мы работаем, зачем делаем что-то каждое утро, зачем живём с этим человеком вместе. Этот вопрос «зачем» разъедает тебя изнутри. Это касается каждого.

— Много ли было на площадке актёрской импровизации?

Горчилин: Практически не было. Импровизация была в фильме «Лето». А здесь что написали, то и сыграли. Но вот сцены группового секса дались нам тяжело.

Текст:
Елизавета Журавлёва
Фото:
Официальные источники