"Георгий был Петербуржец с большой буквы" | Бинокль

"Георгий был Петербуржец с большой буквы"

20 сентября08:48
257

Культурное наследие Петербурга - это сокровищница, полная драгоценных камней. Одни камни лежат на поверхности и ярко блистают, другие же лежат немного в глубине и не так хорошо огранены, но представляют собой большую ценность, чем некоторые из тех, что видны каждому.


Сегодня мы расскажем о Георгии Гурьянове. Он был барабанщиком в легендарной группе Кино, являлся одним из основателей объединения “Новые художники” и Новой Академии Изящных Искусств, он очень сильно повлиял возникновение рейв-культуры в России. В прошлом ноябре одна из его картин была продана на аукционе Sotheby’s за невероятные для Петербурга 200 000 долларов.  Георгий ушёл из жизни немногим более года назад, и его фигура по-прежнему выглядит таинственной и немного загадочной. Пролить свет на творческое наследие и личность Георгия Гурьянова нам помогла его подруга, галерист Ольга Остерберг (галерея Д-137).


-Имя Георгия Гурьянова время от времени появляется в актуальной новостной арт-повестке то по одному, то по другому поводу, и когда появляется мысль поглубже  ознакомиться с его творчеством, после бесплодных поисков начинает поражать тот факт, что художник был несомненно выдающийся, однако до сих пор нет каталога, посвящённого творчеству Георгия.

Каталог выставки «Мое произведение искусства – я сам», проходившей весной в Новой академии Изящных Искусств - первое издание, полностью посвящённое Гурьянову. Причина в том, что Георгий был перфекционистом и настолько был требователен к себе, что за всё время, что мы вместе работали, у нас ни разу не получилось выпустить какое-либо печатное издание. В середине 2000-х  готовилась персональная выставка Георгия в одном из московских музеев современного искусства, выделялись большие деньги на проведение выставки, в том числе и на издание каталога. Однако, ничего не сложилось -  Георгий сказал мне такую фразу, которую я не забуду никогда: «Вы знаете, Ольга, я не могу издать каталог, так как мне нужно собрать все работы и их доделать, я не доволен ни одной!». Есть знаменитая история - коллекционер купил у него работу, и когда уже стали выносить картину из мастерской Георгия, он её все ещё дописывал! И сколько раз было, когда мы ехали на ярмарку Арт-Москва – я вечером с Георгием у него в мастерской упаковываю работу, а утром приезжаю ее забирать и вижу, что работа стёрта. Эту работу уже готовы, допустим, купить, а Георгий говорит: «Я посидел, посмотрел и понял: не то лицо у этого морячка, нужно переделать». С ним очень тяжело было работать. Я, наверное, была единственной, кто с ним так много лет сотрудничал, у нас с Георгием всё сложилось очень душевно!


Да, вы знаете, в петербургской арт-среде он оставил о себе впечатление человека очень творческого, талантливого, однако не очень общительного, обладающего не самым простым характером…

Георгий не любил куда-либо ходить или с кем-то встречаться, если это были не интересные ему мероприятия и люди – он не любил тратить время зря.

Очень часто Георгия упрекали, что он был груб, был сноб, со многими был надменен. Я могу сказать, что была свидетелем тому, как Георгий несколько раз выгонял из мастерской людей достаточно жёстко, мог и по «физиономии съездить», но сколько таких случаев было при мне – это было справедливо! Он не терпел хамства, не терпел грубости, и очень чувствовал людей – поэтому с коллекционерами так бывало, что они были готовы купить работу, но Георгий мог отказать и просто выгнать. Он мог не продать работу коллекционеру просто потому, что тот, по его мнению, был хам! Он всегда был прав – по крайней мере, то, что наблюдала я.


Расскажите, пожалуйста, когда вы познакомились с ним? Как вам удалось сблизиться?

В 1996-ом году открылась моя галерея Д-137. Мы находились на Крестовском острове на дебаркадере «Д-137», который, собственно, и дал моей галерее название. В 2000-ом году у меня появилось помещение на Невском проспекте. Мой давний друг, художник Сергей Сергеев ввёл меня в круг Новой Академии Изящных Искусств и познакомил с Тимуром Новиковым. Тимур был невероятным человеком – харизматичным, талантливым. Он был большим художником и великим стратегом! Тимур очень помог мне в развитии галереи и стал моим учителем, мне многое подсказывал (например -nкак выстроить отношения с прессой) давал различные советы по галерейным делам, и он же познакомил меня с Георгием в 99-ом году. Мы пошли в мастерскую Гурьянова на Садовой  втроём - я, Тимур и Сергей Сергеев. Честно говоря, я очень волновалась, так как я была фанатом группы Кино, а Тимур меня предупредил, что характер у Георгия сложный, если ему что-то не понравится, он может просто сразу выгнать, поэтому надо быть аккуратными. Мы пришли, Георгий был весьма напряжён. Говорили, в основном, о музыке, и я упомянула любимых Дэвида Боуи и группу TalkingHeads, что вызвало у Георгия презрительную  фразу «бардовская песня!». Я подумала: “Боже мой, я зря вообще болтаю” и решила помалкивать. Когда мы уже стали собираться, Тимур подвёл тему к тому, что надо бы сделать выставку и намекнул, что вот Ольга галерею открыла, она галерист, на что Георгий свирепо сказал, что ненавидит больше всего на свете две профессии: галеристов и психологов! А у меня второе высшее образование - как раз психолог. Когда вышли, я и сказала Тимуру, что ничего не получится!

Однако потом мы ещё раз зашли, стали общаться чаще и все постепенно наладилось. Причины, думаю, в следующем - я, во-первых, фанат группы Кино. Георгий это чувствовал, знал и уважал. А во-вторых, я петербурженка, и Георгий знал мою любовь к Петербургу, часто мы по городу гуляли, когда уже подружились. Общие какие-то предпочтения тоже имели своё место – даже в музыке. Как оказалось позже, Дэвида Боуи он любил, просто хотел меня попугать немножко! У нас совпадали эстетические предпочтения, моя деликатность ему нравилась, потому что он терпеть не мог хамства. Часто бывают галеристы напористые такие, деловые, а ему нравилось, что когда я открыла галерею, я содержала её как меценат.


Таким образом, вы всё-таки сделали его первую выставку, с которой и началось ваше плодотворное сотрудничество?

Да, это случилось в 2001-ом году. Выставка состояла из  живописи и раскрашенных фотографий неоакадемического цикла. Он, кстати, очень ценил эту часть своего творчества. У него большое разнообразие работ такого плана, так что неверно считать, что произведения Георгия – это только живопись. На первой выставке его работы стоили от двух до пяти тысяч долларов. Самая большая его работа «Гей-геймс Амстердам» - там были изображены гребцы в лодке, и среди них можно было найти четыре автопортрета. Георгий объяснил: «Если я бы я мог, я только себя бы и рисовал!». Он себя считал изумительно красивым, он был «нарциссом», очень индивидуальным человеком. Он был действительно очень красив, поэтому я эстетически понимаю его пристрастия изображать себя.

Потом я показала его работы на Арт-Москве. Это был 2002-ой год. Наш стенд  оценили представители ярмарки Арт Форум Берлин, и мы поехали в Германию. Я повезла на выставку работы Георгия Гурьянова и металлические объекты Сергея Сергеева. Фотографии нашего стенда попали во все печатные издания - такое впечатление он производил! На мой взгляд, вся ярмарка была весьма слабой. Было много актуального искусства в виде видеоарта, инсталляций, а живопись была очень невыразительной, поэтому зрители  останавливались у нашего стенда - настолько то, что мы показали, было мощно, свежо и современно! Когда мы сделали экспозицию, я посмотрела стенды других галерей, в том числе и стоимость работ – живописи дешевле 10 000 евро не было, и я предложила Георгию поставить стоимость работы в 20 000 евро. Было понятно, что вряд ли что-то купят, так как если ты едешь на ярмарку, то там нужно уже иметь своих коллекционеров - случайные покупки очень редки. Для нашей галереи это был скорее пиар, выход на европейский уровень. Я понимала, что вряд ли мы что-то продадим и решила, что хотя бы обозначим достойные цены работам. Художники меня поддержали, хотя коллеги-галеристы не рекомендовали это делать, чтобы потом не пришлось при отсутствии продаж цену понижать. Самое интересное – это сработало! Хотя продаж не было ни у нас, ни у других русских галерей (в Европе была плохая экономическая ситуация, и выставка в целом в финансовом плане была провальной), но через полгода ко мне в галерею обратился один коллекционер и купил работу Сергеева, и Гурьянов работы тоже продавал уже по новым ценам, которые постепенно росли! Я считаю, что те цены, которые сейчас есть на работы Гурьянова – абсолютно адекватны его творчеству, его индивидуальности,


Скажите, пожалуйста, кто занимается наследием Георгия? Ведь он не был женат,  него не осталось детей.

У Георгия остались две родные сестры, которые являются наследниками его творчества и, надеюсь, скоро будет  фонд его имени . В ближайшее время мы запустим сайт Георгия Гурьянова– это требует времени и согласования,  так как нужно собирать материал, а работы разошлись по всему миру.


Скажите, пожалуйста, Георгий чередовал периоды творчества – то есть, занимался изобразительным искусством, потом музыкой, потом снова искусством – или же жил в непрерывном творческом процессе, параллельно занимаясь творчеством в таких разных сферах?

По образованию Георгий -  художник. Вся компания тех времён - Курёхин, Цой, Новиков были и художниками и музыкантами. Это был  творческий, ярчайший период в петербургском искусстве. Георгий совмещал занятия живописью и музыкой!


Скажите, пожалуйста, а какой вообще в целом объём художественного наследия Георгия Гурьянова?

Точно можно будет сказать только после того, как мы приведем в порядок все архивные материалы. Сейчас можно сказать только ориентировочно - это сотня работ или даже сотни. Я не отделяю живопись и раскрашенные фотографии, считаю их такими же полноценными работами. Мне иногда говорят, что у Гурьянова повторяются сюжеты. Да, одних  «Авиаторов» я у него знаю около десяти, причём есть и две очень похожие работы, потому что он делал по моей просьбе копию. Все знают: у него был некий образ, он брал рисунок, он делал иногда разные облачка, разные выражения лица, но образ один: например «Боксер» или «Моряк». У него также много «Гебцов», много «Прыжков в воду», однако это разные работы. Ну да, вот так он работал, вот так ему было интересно. Он просто всё время пытался достичь совершенства. Сделал работу , она улетела какому-то коллекционеру, он недоволен результатом и с нуля старается сделать работу ещё лучше!


Георгий обладал уникальным внешним стилем, его не раз называли “петербургским денди”. Известно, что круг Тимура Новикова одно время называли себя клубом друзей Маяковского. При этом позже тот же Новиков много черпал вдохновения из творчества О. Уайльда, и в образе Гурьянова угадываются то черты Маяковского, то Уайльда, этих двух фигур, стоящих где-то на разных полюсах. И всё-таки - кто преобладал во внешнем образе Гурьянова, Уайльд или Маяковский?

И Уайльд, и Маяковский. Георгий умел в себе сочетать черты и советского, и викторианского денди.  К слову, в ближайшее время, надеюсь, будет издан  альбом, посвящённый именно теме Георгия как личности, денди, индивидуальности.


Хотелось бы задать ещё вот какой вопрос, актуальный и сейчас. Тема эмиграции. Посещали ли мысли об эмиграции Георгия? Хотел ли он уехать из России? Наверняка ведь ему поступали и перспективные предложения из-за рубежа.

Да верно, Георгию поступали предложения работать за рубежом, однако он однажды сказал, что хоть и любит путешествовать, однако так любит Петербург, что не мыслит себя нигде больше. Георгий был Петербуржец с большой буквы.


Для многих героев искусства 90-х характерно обращение к духовному поиску, обращение к религии. Скажите, задела ли эта волна Георгия, был ли, стал ли он со временем религиозен?

Георгий не говорил со мной на эти темы. У него был очень сильный внутренний стержень,  и главная цель была в жизни – самосовершенствование и искусство, остальное ему было не нужно, всё было и так понятно. Настолько он был самодостаточен.


Редакция благодарит Наталью Ершову (Namegallery) за помощь при организации интервью.

Текст:
Алексей Управителев
Фото:
из личного архива Ольги Остерберг