Назад, в прошлое, где волнуется море | Бинокль

Назад, в прошлое, где волнуется море

23 марта04:59
257
Наша жизнь  — это колесо перевоплощений,это поток без начала и конца...

Д.Драгунский, «Мальчик, дяденька, я»


Денис Драгунский — филолог, журналист, писатель, тот самый Дениска, который так не любил манную кашу, что зафенделил её в окно, на шляпу прохожему. Но мальчик давно вырос: уже «дяденькой» написал много публицистических и научных статей, рассказов, книг. Сейчас ему седьмой десяток. Денис Викторович Драгунский — известный и признанный, лауреат литературных премий. Не время ли писать мемуары? Мемуары не мемуары — судить читателю: написана новая автобиографичная книга «Мальчик, дяденька, я».


Книга Дениса Драгунского «Мальчик, дяденька, я» выпущена в Москве издательством АСТ в январе 2016 года. Это документальный калейдоскоп воспоминаний, межпространственные скачки из недавнего прошлого в 70-е, когда автору было 20 с небольшим, — и обратно. Книга автобиографичная, от первого лица. Автор явен, не прячется и не маскируется. Он здесь, пишет для публики, обращается к ней часто. Говорит с читателем, полемизирует, вздыхает, не то чтобы исповедуясь, но ведая о своей прожитой жизни. Он подтрунивает, смеётся, острит и сожалеет. Лейтмотивом — «миллиметры в сторону» на жизненном пути. Что было бы, если не так, как оно вышло, а вот так. Тогда бы - не лучше ли? И убеждается, что жизнь одна, никаких «а вдруг», «а если бы». Никакого сослагательного наклонения.


Это небольшой ностальгический роман в новеллах. О молодости, жизни и любви. Тема книги —  в строках поэта Михаила Светлова:


Как мальчики, мечтая о победах,
Умчались в неизвестные края
Два ангела на двух велосипедах-
Любовь моя и молодость моя...

«Бессмертие», 1957


Прозаик не пытается осмыслить жизнь, сделать из этого урок и поучать читателя, как и каким следовать заповедям, чтобы точно прожить жизнь, как надо. Он невзначай оглядывается, вспоминает, ностальгирует и благодарит, принимает жизнь такой, как была и есть. И любит ее не «за», а «вопреки». Зачем живем? Что в жизни главное и самое ценное? О чем вспоминаем после? Отвечает автор, как чувствует, по-простому, по личному опыту, без вздернутого кверху указательного пальца и носа заодно.


В основном, действия книги происходят в Дубултах (рижское взморье), в Доме творчества писателей Литфонда СССР. Где автор с матерью бывал каждое лето несколько лет подряд. С добродушным юмором и искусной иронией автор показывает своих творческих современников такими, какие они есть. Выходят талантливые портретные зарисовки известных и не очень литераторов. Это не уникумы, далёкие от мира сего гении-самородки, а люди - потешные, с причудами, слабостями, со своим незнанием чего бы то ни было. Каждая глава — как отдельная новелла об интересном человеке или просто курьёзная бытовая история.


Автор говорит открыто: как курили с ребятами, пили, сквернословили, из-за чего ворчали на них за спиной высококультурные дамы-писательницы. Как влюблялись, флиртовали, симпатизировали друг другу, любили, любили, любили... Чисто, искренне, до покраснения ушей, до нелепостей, до бесшабашных ранних браков.


«Изменяем жизнь, строим дома, рушим царства и возводим вместо них республики мы рука об руку, все вместе, кучей, толпой, нацией, а в иных случаях — всем прогрессивным человечеством. Но любит каждый в одиночку. В смысле, попарно... », — вот что говорит автор-герой-рассказчик в беседе с мальчиком и дядей.


Кто они, эти мальчик и дяденька, вынесенные в заглавие?


Вся книга совершенно неожиданно складывается воедино как диалог между мальчиком, дядей и самим автором («я»). Собеседников он встречает в пятой главе на станции Дубулты. В последующих главах они исчезают. Но вдруг появляются внезапные эпизоды-вкрапления  в виде диалогов. То «дядя» слово вставит, то «мальчик».


— Но погоди, — вдруг сказал дяденька. — Ты развелся с подлой мучительницей Кирой? Да?
Я кивнул.
— И потом женился на чудесной Лене?
— Странные вопросы, — вдруг вмешался мальчик. — Ты ведь все и так знаешь!


В других главах уже не автор рассказывает, а передает слово «дяде».


— Да, да, да! — вдруг сказал дяденька, то есть не сказал, а вспомнил, но вспомнил с такой силой, что вся история отразилась на его лице. — Однажды жена примчалась с работы с огромным тюком в руках...


И начинает рассказывать свою истории. Местами не различить, автор ли беседует с читателем или дяденька. Это усложняет, запутывает и насыщает композицию.


Документальность повествования сменяет художественное начало. Отсюда вариативность трактовок: это спор, полемика, беседа о жизни автора-повествователя с дяденькой и мальчиком. И, в то же время, может показаться, что собеседники вымышленные. Что «дяденька», «мальчик», «я» — это и есть один единственный Я — автор. Собирательный образ одного героя — автора-повествователя. «Мальчик» — это он сам много лет назад. Слюнтяй, максималист по причине юности, дерзкий и рьяный. А «дядя» — некий его прототип.


Получается «смазанная» реальность. Неожиданные перескоки по настроению повествования, из эпохи в эпоху, из Риги в Москву, передача слова из уст автора в уста дяденьки. Все это делает хронотоп скорее метафизическим, фантасмагоричным, чем соответствующим реальному времени. Фабула состоит из пазлов, и их надо разгадать, чтобы выстроить хронологический порядок. Но здесь о хронологии говорит сложно, потому что книга выстроена «по памяти», по эпизодам, внезапно всплывающим в сознании. По наитию, по чувствам —  книга смонтирована, как фильм, по воспоминаниям.


Автор делает немало лирических отступлений. На темы вечные. Увлекает и сам слог автора — можно вдоволь напитаться остроумными замечаниями. Драгунский не усложняет язык чрезмерными метафорами, тяжелыми синтаксическими конструкциями. Он легок и прост. Ироничен повсеместно, причем сравнения приводит необычные, запоминающиеся, развернутого характера.


«Материал был непонятного цвета, одновременно песочный и бордовый, с лиловым оттенком. Если пойдете на пляж, захватите с собой баночку негодного, забродившего варенья, вылейте его в песок и размешайте ногой — выйдет как раз такой дрянной цвет».


Кое-где чувствуется, как автор пытается «идти в ногу» с теми, кому сейчас 20. Это проявляется в сравнениях прошлого с настоящим. Вроде как дедушка пытливо наблюдает за жизнью внука, умело вникает в происходящее, но одеколоном он, дедушка, пользуется еще тройным. Но в общем, с читателем говорит, полемизирует человек современный, чуткий и понимающий. Для которого небо сейчас не менее голубое, трава такая же зеленая.


Эта книга напоминает произведение Татьяны Москвиной — «Жизнь советской девушки». Отчасти тоже мини-энциклопедия советской жизни, только от лица не девушки, как у Москвиной, а двадцатилетнего парня. Сближает — тяготение к традиционному началу литературного мастерства обоих авторов. Они оба продолжают, сохраняют классический, реалистичный, документальный подход к написанию произведения. При этом, стиль обоих авторов искромётный, а сами они смело откровенны.


«Мальчик, дяденька, я» — книга о том, когда молодо-зелено, а брюки-платья шиты за копейки вручную или портными из остатков тканей, когда все по ГОСТу, выбора на прилавках мало. Когда любят беззаветно, хотя бывает и колко, больно, не без предательств. Как и всегда.


Текст:
Злата Шамшура
Фото:
Обложка книги