Завершая триптих | Бинокль

Завершая триптих

23 июля16:13
257

30 апреля на платформе «КиноПоиск HD» вышел новый фильм Анны Меликян «Фея». 1 августа «Кинопоиск» же выпустит ленту в кинотеатрах. Картина подытожила двенадцатилетнюю «сказочную» трилогию известной режиссёрки («Русалка», «Звезда»). О том, как дополненная реальность влияет на обычную, почему «Фея» полезна для Хабенского, как одно слово может спасти человека и стоит ли снова пересмотреть «Андрея Рублёва» Тарковского — в нашей рецензии.

Анна Меликян — одна из самых ярких деятелей современного отечественного кино. Свою карьеру она начала ещё в середине 90-х: работала на ТВ, занималась сценариями для рекламных роликов,  помогала создавать шоу-программы и «новогодние огоньки». Первый полнометражный фильм режиссёрки «Марс» был показан на Берлинском кинофестивале в 2004 году, следующий, «Русалка», в 2007 получил приз на кинофестивале «Сандэнс» за лучшую режиссуру, а также был удостоен приза ФИПРЕССИ на Берлинском кинофестивале. Укрепить триумф сказки о «русалке» удалось номинацией от России на кинопремию Оскар в 2008 году.

Новая картина Меликян — завершение трилогии о мечтательных девушках, живущих в Москве, начатой «Русалкой» и продолженной в 2014 — «Звездой». Повторить успех в кинотеатрах и на престижных фестивалях в этом году, увы, не удалось — пандемия практически «вынудила» выпустить «Фею» в стриминговом сервисе «КиноПоиск HD». Стоит отметить, что это не типичный для Анны проект — нестандартное и по-своему радикальное кино растянулось на два с половиной часа и впитало в себя не только предыдущие воплощения «мечтательниц», но и сложные вопросы бытия.

Действие картины происходит, как и в предыдущих фильмах, в Москве. Пикет против жестокости к животным заканчивается задержаниями. Одной из активисток, Тане (Екатерина Агеева), удаётся сбежать. Оказавшейся на дороге посреди типичной московской пробки девушке открывают дверь лишь в одной машине — успешного разработчика игр, главы студии «Интергейм» Евгения Войгина (Константин Хабенский). Впустила Таню его дочь-подросток Маша. Таня просит Евгения ей помочь, и разработчик скрепя сердце соглашается.

Войгин выпускает на рынок третью часть своей успешной игры «Коловрат» о похождениях былинного богатыря. К тому же, это не только русский герой сказаний, но и название восьмиконечного символа, похожего на древнеславянскую свастику. Используя эту символику, банда националистов орудует в Москве: убивает представителей различных меньшинств, снимая свои казни на смартфон. Скинхеды под предводительством главаря (Юрий Борисов), с сыном чиновницы (Ингеборга Дапкунайте) в составе, ни разу не карикатурны. Увлеченные жестокими казнями, участники банды даже не подозревают, что разработчикам грозит как минимум запрет на профессиональную деятельность и как максимум — уголовное дело.

С каждой минутой «Фея» втягивает нас в мрачную, но любопытную историю, конец которой непредсказуем. Сюжет более-менее понятен, а где комплексность и глубина? Почему картина должна вызывать столь неоднозначные эмоции и казаться нам куда сложнее, чем предыдущие картины Меликян? Зачем вообще его смотреть? Обо всём по порядку.

Антагонист Хабенский

Героев Константина Хабенского принято считать положительными. Даже грубые, и жестокие черты характера всё равно придают им очарование. Однако в «Фее» Хабенский действительно примерил на себя образ антагониста, полную противоположность того героя, которого он играл ранее. Таким образом, Войгин — пусть и человек амбициозный, талантливый, очаровательный в своём равнодушии, но в то же время эгоцентричный и безумно неприятный тип.

Можно подумать, что это всего лишь первое впечатление, что у разработчика есть на то оправдание, а под конец картины его лик станет по-настоящему святым, и сам герой очистится, представ перед зрителем в образе святого. Но Меликян написала для Войгина совсем другой сценарий. Вполне возможно, что герой не пройдёт этапы метаморфоз из чёрствого циника к чему-то просветлённому, а смысл картины будет заключён в чём-то более непредсказуемом.

Религия и народность

Смелая игра Меликян с религией и народностью даёт зрителю возможность копнуть глубже, чем в прошлых картинах трилогии. Противопоставление и сравнение — неотъемлемая часть этой игры. Патриотическая игра, основанная на былинах о Коловрате, в которой участники могут смело убивать всех, кто встречается на их пути, — в противоположность храмам, монастырям, иконописи в целом, а также фрескам Андрея Рублёва. Обнажённые активистки при свете дня и в лучах прожекторов и спрятанные за масками неонацисты, скрывающиеся в ночи. Цинизм и равнодушие главного героя и абсолютно противоположный взгляд на мир его антипода Тани, которая во всём видит что-то мистическое и готова прийти на помощь, даже если о ней не просят.

Всё это предоставляет нам возможность выбора, словно фразы с груди активисток перекочевали на экран — «у меня есть выбор». И, действительно, Меликян даёт каждому зрителю выбор. Религия у каждого своя. Человек сам решает, во что и как ему верить. Именно поэтому религия в мире Феи, словно зеркало — лишь взглянув глубоко внутрь и увидев все его грани, человек может решить, что для него ангельское, а что дьявольское.

Андрей Рублёв у Меликян

Очень важной темой в фильме является иконопись. При разработке игры, главный её герой, Коловрат, завершая свой путь в кибер-мире, посещает Успенский собор во Владимире. Оцифровать его было несложно, так как фотографий храма полно, однако Войгин видит, что в храме не хватает важной детали — именно в этом соборе сохранились подлинные фрески Андрея Рублёва. Герой Хабенского решает отправиться во Владимир, взяв с собой дочь и странную подругу.

Внезапно Таня обнаруживает сходство Войгина с одной из фресок Андрея Рублёва. После можно заметить, что борода разработчика становится ровнее и покладистее, а лицо светлее. Во время разговора за обедом Таня уверяет Евгения, что он современное воплощение самого Рублёва, ведь дата его рождения совпадает с датой смерти великого иконописца. Спустя время герой действительно начинает искренне верить в это странное и мистическое стечение обстоятельств. Войгин даже прибегает к походу на сеанс регрессивного гипноза, дабы удостовериться в том, что он — действительно реинкарнация иконописца.

Упоминание Рублёва без Тарковского кажется невозможным. Меликян рефлексирует на темы творчества великого режиссёра и российского авторского кино в целом. С упоминанием Рублёва «Фея» просто вынуждена вступать в диалог с предшествующей картиной. Заходя в чужой монастырь, она не приносит свой устав — скорее отдаёт дань уважения и демонстрирует актуальность давно отснятого, но не забытого фильма. В фильме Меликян геймдизайнеры всерьёз решают подглядеть картины иконостаса Рублева в Успенском соборе из фильма Тарковского, а дочка Евгения Маша, проводя время с отцом, снимает мини-ролики для Instagram которые, как считает Войгин, очень напоминают стиль великого режиссёра.

Активизм и феминизм

Темы активизма далеко не частая тема в отечественном кино. Именно поэтому такой яркой и острой она кажется в картине Меликян. Фильм освещает протестные настроения народа, давит на больные места и показывает нам неоднозначный мир самовыражения.

Активизм в «Фее» начинается с демонстрации против убийства животных. Девушки раздеваются и ложатся в огромные лотки под плёнкой, вроде тех, в которых продают мясо в супермаркетах, предварительно обрызгав себя искусственной кровью. Это, по словам самой Меликян, реконструкция реальной акции, которая была подготовлена защитниками животных в Нью-Йорке на Таймс-сквер. Они повторили акцию организации PETA («Люди за этичное обращение с животными»).

Ещё одна акция в фильме (рядом с Венерой Милосской) была скопирована с такой же в Лувре. Активистки движения FEMEN провели демонстрацию в защиту обвиняемой в аморальном поведении гражданки Туниса. Полуобнаженные девушки развесили на статуе плакат «Изнасилуй меня — я аморальна». Девушка, по словам участниц акции, была изнасилована полицейскими, но почему-то именно её и обвинили в аморальном поведении. В «Фее» же девушки из активистского движения призывали задуматься о вопросах домашнего насилия, положения женщин в обществе, отсутствия выбора, бодипозитиве и других не менее важных темах.

Если же, например, применить к триптиху феминистские взгляды, то результат оставляет желать лучшего. Сказочные героини практически полностью погружаются в мужчин, отдают себя им без остатка, что дико по меркам современности. «Феминизм хорош до того момента, пока на горизонте не появится мужчина», — так говорила сама Меликян в интервью для SNC. Именно в этой плоскости и существует героиня Авдеевой — для неё уже не важен активизм — лишь бы Войгин любил её, а остальное не в счёт. Последний, в свою очередь, утверждает, что «они (женщины) должны появляться только тогда, когда нужно мужчине, улыбаться и молчать». Меняется ли что-то в конце фильма? Не особо.

Любовь — это спасение

Фея Таня, осознав, что лишена любви в жизни, бросается из одной крайности в другую, желая быть то актрисой, то активисткой. Активизм и акционизм, по сути, тоже про постановку и театрализацию. Встретив Войгина, она поверила в себя, в свои силы и обрела смысл — спасти любимого. Однако, когда Таня услышала, что «любовь» её «принца» лишь дружеская, всё для героини становится бессмысленным. Таким образом, она разочаровывается во всём, ведь без любви смысла нет.

Но фильм не о разочаровании в любви. Наоборот, любовь — спасение. Сын чиновницы и по совместительству скинхед Лёша знакомится с одной из активисток (кстати, с Тинатин Далакишвили из «Звезды») и, влюбляясь в неё, решает бросить националистические казни. Любовь дочки Маши спасает Войгина и «пробуждает» его из комы. Да и любовь Тани в каком-то смысле спасительна. Когда она отправляется на последнюю акцию в музей, её практически «останавливает» фреска Рублёва в Третьяковской галерее. Она понимает, что любовь привела её к тому этапу жизни, который был ей предназначен. Она открыла в ней настоящую художницу. Холстом для неё стало тело, а красками и кистями — чернила для татуировок и машинка.

Эстетика «Феи»

Если зрителя не затронет тематика, глубина, игра актёров да и сюжет в целом, то его точно не должна разочаровать сама картинка. Оператор Андрей Майка и художница-постановщица Екатерина Джагарова справились на ура. Камера то за спиной у Хабенского погружает не только его, но и нас в невероятное приключение от третьего лица, то перед ним во время сеанса регрессивного гипноза, словно шлем виртуальной реальности. Это оставляет глубокие впечатления. Сцена с крестом в клубе вообще походит на клипы The Weeknd  или шальные выходки Паоло Соррентино в «Папе».

Пересекается визуальная часть фильма и с «Андреем Рублёвым» Тарковского. У него первое, что видит зритель на экране — полёт от первого лица. Те же VR-очки для видеоигры. Именно такие парящие сцены можно усмотреть и в «Фее» Меликян. Любопытно, что один из эпизодов, где Таня учит Машу смотреть на свои проблемы со стороны с помощью мысленного полёта в космос, очень напоминает финальные кадры «Соляриса» того же Тарковского. Даже в картинке Анна Меликян цитирует режиссёра.

Интересные факты

Режиссёрка фильма в интервью для газеты «Коммерсантъ» рассказала, как в одной из сцен фильма Екатерина Агеева произносит собственный реальный монолог. Перед съёмками актриса приехала на встречу с Меликян и начала болтать без умолку об историях, которые когда-то с ней происходили. Именно так родился небольшой монолог Феи в начале фильма о мечтах стать моделью, схожести с Кейт Мосс и письме Ларсу фон Триеру.

Кстати, в фильме есть сцена, которую легко можно было убрать, однако для Меликян это было своего рода маленькой «семейной радостью», и сцена так никуда и не делась. В одной из сцен подруги-активистки собираются втроём, причём зритель уже заранее знает их имена. Это Русалка-Алиса, Звезда-Маша и Фея-Таня. В завершении трилогии режиссёрка собрала всех своих героинь вместе.

Ещё один примечательный момент фильма заключается в том, что Анна Меликян использовала в «Фее» тему из своей «Русалки», ровно как и Тарковский включил мотив из «Иванова детства» в «Андрея Рублёва».

Как итог, «Фея» Анны Меликян  это отличное завершение триптиха, к которому создательница шла двенадцать лет. Картина смогла пронести сквозь года такую важную тему, как «чудо в современном мире». В «Русалке» чудом было исполнение желаний, в «Звезде» — взаимопонимание и поддержка. В «Фее» же — это чудо любого созидания и, что немаловажно — чудо слова. Если для Рублева в фильме Тарковского чудом становится момент, когда отлитый колокол все-таки начинает звенеть вопреки всему, то для Войгина такое чудо — крик его дочери. Всего одно слово, но произнесённое с любовью.

Символично и то, что в начале фильма надпись «Съешь меня» на плакате во время акции протеста перекликается с простецкой фразой «Пошли пожрём» в его финале. «Пестрота в простоте», как говорили монахи в ленте Тарковского. Лучше и не скажешь.

Выбор для отражения идеи о слове и любви как о спасении такого повествования лишь доказывает, что завершение любого творческого пути, каким для Меликян является эта трилогия, должно быть простым. Ведь, как известно, все главные вещи в жизни оказываются проще, чем кажутся. Пусть в мире и случаются сложности и несправедливости, с ними можно бороться — пикетами, акциями, словом, любовью. И последние два способа, возможно, самые важные в этом списке.

Текст:
Влада Мартус
Фото:
Официальные источники