Который час? | Бинокль

Который час?

30 сентября22:02
257

Миша Фомин в новом альбоме Clocks a.m. делится со слушателем треками, в которых есть место как качественным эффектам звукозаписи, так и, конечно, отточенной технике исполнителя, а ещё и музыкальным рассуждениям о том, что такое время. Можно послушать и понять, как всё это уживается в одном альбоме.

Петербуржец Misha Fomin выпускает неоклассический альбом Clocks a.m. и после прослушивания становится ясно, что слово «классика» тут понимается как основа основ, на которой зиждется всё, а приставка «нео» как воскрешение этой самой основы руками талантливых молодых людей с меланхоличным выражением лица и тяжким бременем – оживить классику. Правда, бремя это будет не таким уж тяжёлым — сам творец во время создания композиции отбросит всё, что кажется ему ненужным и сложным, наложит хорошие и уместные эффекты и выпустит альбом — внимайте неоклассике. Получится славный студийный альбом с хорошей техникой пианиста и интересными находками, но без претензии на живое исполнение. Почему? Стоит попробовать разобраться и послушать внимательно.

В кульминации Clocks I слышно партию, которая написана на четыре руки — одному человеку вживую её не сыграть, поэтому можно предположить, что на концерте часть этой композиции будет сильно упрощена. Но важно ли это, если задача живого исполнения не является главной? Главное здесь — чтобы красиво звучало. И композитор добивается этого возможными удобными ему средствами: где ему нужно — играет экспрессивно, где не нужно – монотоннее и более тягуче. Clocks I славно заканчивается — буквально звенит верхними нотками и растворяется в пространстве.

Clocks II звучит ниже, глубже, полнее. А с добавленным эмулятором кассеты (4:20) музыка так и просит слушателя повспоминать, закрыв глаза, какие-то очень приятные моменты из жизни, которые уже прошли и не придут больше никогда. И, надо сказать, чувство ностальгии всё-таки возникает и длится в такт музыке, усиливаясь и так же спадая, благодаря её характеру.

В Clocks III мы снова можем услышать умело наложенный эффект реверберации, что добавляет музыке нужную долю экспрессии. А со второй минуты слышно дополнительный слой низкого регистра рояля, который также уместно «топится» в реверберации. Эти низкие нотки добавляют музыке очень нужные и глубокие вкрапления, с которыми становится интереснее её слушать. Получается тонко и красиво, но снова, как и в Clocks I, без возможности сыграть то же самое вживую.

Clocks N со своим стаккато вначале задаёт замечательный ритм всей композиции. Хочется слушать, внимательно разбираясь, что и как звучит. У композитора получилось заинтересовать слушателя, он как бы играет с ним, вновь добавляя партии для четырёх рук. Слушается живо от начала и до финала, который очень органично заканчивается — обрывается, как будто даёт слушателю небольшую передышку.

Clocks V снова не готовит слушателя к неожиданным музыкальным сломам, тут не подпрыгнуть от неожиданности при внезапной смене тонального центра. С ожиданиями аудитории работают и оправдывают их, дают слушателю комфортную музыку. Ну и, конечно, в финале снова слышна уже известная реверберация, которая как бы растворяет в себе последние аккорды.

Clocks VI — композиция в некотором смысле уникальная для альбома, потому что тут обошлось без наложения эффектов. Вновь повторяющаяся музыка, но число повторов как бы ограничено комфортом слушания. Миша Фомин не идёт на провокацию, он рассчитывает свою музыку так, чтобы её дослушали до конца. В отличии, например, от Филиппа Гласса, который в своей, похожей на Мишину, музыкальной манере повторяет и повторяет, чтоб слушатель забыл хоть о каком-то сломе и практически вошёл в медитативное состояние.

После прослушивания этого альбома будто бы пытаешься убрать оттуда всё, что наложили сверху — и сведённые в одну партии, и реверберацию, и прочие эффекты, но не получается. Наверное, потому что если достать это из композиций, то они станут блёклыми и очень уже похожими одна на другую.

Однако Миша демонстрирует нам один важный постулат — благодаря звукозаписи можно сделать, в общем-то, очень качественную и сложную музыку, не играя со слушателем в цирковой номер: «смотрите, я сам это всё сейчас сыграю». Зачем? Ведь можно записать несколько дорожек, а потом добавить уместных звуковых примочек, и результат будет замечательный. В своё время это понял прекрасный пианист Гленн Гульд и с головой ушёл в звукозапись, отказавшись от живого исполнения.

Так который, в конце-концов, час? Время неоклассики — не провокационно, спокойно, без ярких высказываний. Если слушателю по душе время, в котором как бы с комфортом остаёшься ся на плаву, но не ждёшь от жизни интересных поворотов и ярких мыслей — его часы сходятся с Мишиными.

Текст:
Анастасия Квасова
Фото:
Официальные источники