Я умею вязать эти салфеточки | Бинокль

Я умею вязать эти салфеточки

28 декабря01:58
257

Дина Рубина, не изменяя себе в продуктивности, представляет читателям новую трилогию «Наполеонов обоз», которая открывается романом «Рябиновый клин». Рассказываем, почему роман такой типичный, но при этом такой свежий.

По совести говоря, «Рябиновый клин» является только частью заявленной трилогии «Наполеонов обоз», и у книги еще есть шанс оправдаться, если она не понравится. За «Рябиновым клином» весной 2019 года пронесутся уже написанные «Белые лошади», за лошадьми оттрубит «Ангельский рожок», а после «Рожка» посыплются бесчисленные рецензии и критические статьи, собирающие все три части воедино одним большим расследованием. Но пока работаем с тем, что есть. Как упомянула сама Рубина в интервью: «Мы же пока не знаем и не видим ни второй, ни третьей книги — только автор ощущает габариты этого текста».

«Наполеонов обоз» — не исторический роман. На его страницах по бесчеловечной метели и ухабам движется золотой Наполеонов обоз, полный награбленных русских сокровищ. И как в жизни исчезает он в этой метели и неизвестности, оставляя историков до сих пор лишь гадать, в каком болоте исчезли богатства, так и в романе эта, казалось бы, образующая линия намечена мягким карандашом и постепенно сходит на нет. Аристарх Бугеро, адъютант и переводчик, предок одного из главных героев, сопровождает обоз сквозь метель, но, захваченный этой метафорической метелью, остается в России, меняет фамилию, русеет, преумножает свою семью. Так и идут по роману: на вторых ролях — Бугеро, на первых — его пра-пра (и далее) внук Сташек и любимая Огненная Пацанка Надежда, а декорациями мелькают поселки, деревни и поля.

С первых страниц характерный стиль Дины Рубиной сменяется с резкостью нетрезвой веселой руки, что хлопает по столу. На секунду проверяешь обложку — не взяла ли я сдуру с полки Лору Белоиван? Но нет, это все та же Дина Ильинична, отдавшая деревенскому персонажу Изюму большую часть первой книги. Судя по первым отзывам, многие читатели Изюмом не впечатлились и требуют сюжет. А основной сюжет о разлученных влюбленных прост до невозможности, и если вы читаете «Обоз» ради сюжета — лучше не читайте книгу вовсе. Изюм — это деревня. Весь роман — это деревня, шуршащая листва рябин, кружево истории разных семей до энного колена, байки, легенды, железнодорожные полустанки, и еще немного — сатира на современный литературный процесс. Деревня начинается сразу, а сатира — с «иерусалимской писательницы Нины», в которой мы сразу узнаем Дину Ильиничну и приветственно машем ей рукой.

После первой примерки книга способна захватить читателя в свои объятия полным, аккуратным, метафоричным русским языком и уже не отпустить. Этот ясный плетеный стиль давно стал визитной карточкой писательницы, без которого многочисленные перемешанные семейные истории превратились бы в ком холодной липкой каши. Ни одна эмоция, ни одна мысль не написана прямо, но при прочтении перевод с языка чувств дается легко. Особенно приятно читать про традиционную для русской литературы деревню в отрыве от современной тенденции показывать сельскую жизнь как непроглядную сорокаградусную тьму. Деревня Рубиной — это душистые луга, запах дерева, детские воспоминания, бесплатная капуста в столовой. Даже тяготы, труд и местные безумцы описаны без лишней драматизации.

Начинать знакомство с Диной Рубиной, если вы по каким-то причинам с ней не знакомы, с этой книги не стоит. Этот роман для староверов, для уже привыкших, зачитавших «Белую голубку Кордовы» или «На солнечной стороне улицы» до засаленных страниц. В противном случае все хитросплетение судеб множества героев покажется невыносимо скучным и монотонным, а количество удивительных совпадений будет только раздражать, а не оставлять робкую безоговорочную веру в то, что описанное все-таки имеет отношение к правде.

«Наполеонов обоз» — это скорее визуальное искусство, когда удовольствие от чтения приходит через представление образов в голове читателя на манер атмосферного видеоряда. Все как всегда — и приемы, и семейные толки, и обложка, оформленная мужем-художником, но изменились пропорции: сюжет уступил языку, и фирменный литературный язык Рубиной разворачивается во всей своей силе. И силы этой непременно хватит на все три части трилогии.

Текст:
Уна Баева
Фото:
Официальные источники