Голый гештальт | Бинокль

Голый гештальт

26 апреля00:39
257

В прокате идет фильм с длинным и замысловатым названием - «Параллельные прямые пересекаются в бесконечности».


Моральный выбор художника, влияние детских воспоминаний на дальнейшую жизнь человека и переплетенность жизненных цепочек — об этом полнометражный дебют Лики Алексеевой по сценарию Татьяны Загдай.


Два главных персонажа: девушка-врач Саша (Анна Цуканова-Котт, известная зрителю по фильму «Дом солнца» и сериалам «Краткий курс счастливой жизни», «Восьмидесятые»), которая не может избавиться от детских впечатлений о боли и об обиде и фотограф Егор («Горько!», «Братья Ч» и «Метаморфозис»), предметом изучения которого становится страх.



По заказу крупного галериста Егор снимает серию фотографий на тему страха — сначала это постановка, приправленная фотошопным ужасом и кровью, затем — настоящие эмоции. Он решает зайти дальше и с маниакальным хладнокровием издевается над начинающими моделями, чтобы найти скрытый страх каждой и запечатлеть его на камеру. Саша же уживается со страхом иначе — теряет мать, переезжает в старую квартиру и впускает в свою жизнь кадры прошлого и тяжелые воспоминания о первом предательстве, о внезапно нагрянувшем в настоящее отце и о своем детском ощущении страха. Каждый день она борется с наплывами этих воспоминаний, с надоедливым любовником и с несовершеннолетней девушкой в больнице, которая требует аборта.Вдруг она встречает Егора и с той же маниакальностью, с какой он изучает чужой страх, она начинает исследовать свой и преследовать фотографа.


Параллельные прямые пересеклись через 15 сюжетных лет: эта история выросла из дипломной короткометражки «На карандаш» выпускницы Высших курсов сценаристов и режиссеров Лики Алексеевой. В этом школьном триллере — те же Саша и Егор, но еще совсем юные. Там они — дети, которые лишь начинают познавать жизнь и знакомятся с тем, что такое первая любовь, первое преступление и первое предательство. Это — параллельная прямая, которая встраивается в линию нового фильма врезками из прошлого, подкрашенными сепией. Это — прямая, которая объясняет все странности героев подобно психоаналитику, выискивающему корни проблем в детстве, когда Егор рисовал мрачные картинки черной гелевой ручкой и добавлял краску лишь красного цвета — разумеется, для крови, а Саша бомбардировала отца ненавистью и грецкими орехами с крыши своего дома.



Историей Егора создатели картины показывают, как далеко можно зайти во имя искусства и на какие жертвы можно ради него пойти. Творцу не нужна искусственность — разглядывая первые снимки фотографа, галерист говорит: «Ты понимаешь, что вот это все — от головы? В этом нет души». Душа неожиданно проявляется в противопоставленной искусственности «настоящести» и становится ответом на вопрос: «В чем природа страдания? Чего так боятся люди? Насекомых, замкнутых пространств?» Ответ, конечно, один — люди боятся смерти.


А зритель начинает бояться людей, с ней играющих — людей, с невозмутимой эмоцией на лице снимающих боль и страдания. Режиссер фильма Лика Алексеева высказалась на эту тему: «Это почти что история Герца Франка, который схватил камеру, когда его жена умирала от рака. Тарковский сжигал животных в кадре и считал, что имеет на это право. Я не думаю, что это нормальное явление и хотела это показать».


«Параллельные прямые…» присоединились к новой тенденции в российском кинематографе — жанр заявлен как эротический триллер-драма. И в этом кроется еще одно переплетение, ведь обнажение в любом из смыслов зачастую тесно связано со страхом.



Егор снимает обнаженную натуру, а Саша — сама натура тонко чувствующая и чувственность ее почти что бьется об экран. «Эротизм — диалог с изобразительным искусством, которое обращается к женскому обнажению», - говорит Лика Алексеева.


Фильм изобилует крупными планами — с той же целью. «Когда мы разрабатывали картинку с оператором (Артем Тарасенков), я хотела, чтобы можно было почувствовать запах кожи, чтобы было ощущение, что можно потрогать героев».


Замысел удался — фильм получился и сам предельно обнаженным и чувственным, ведь «все основано на документальных историях, все они из жизни и все переплетено». Как было написано выше, фильм очень психоаналитичен. Вопросы памяти, гештальт, насилие, скрытые бессознательные мотивы, ведущие к расстройствам — все здесь. Картина изучает влияние детских воспоминаний на дальнейшую жизнь человека. Она показывает те истории, которые когда-то обязательно взорвутся. И, поскольку фильм является своим же продолжением, в этом смысле он изучает самого себя.


Сашу преследуют кадры прошлого, она преследует фотографа, Егор когда-то преследовал ее, а сейчас преследует связующее звено своей фотоистории — и находит в лице Саши. Цепочки замыкаются, и прямые образуют всем известную фигуру, вынесенную в заглавие фильма. По словам Анны Цукановой-Котт, основной посыл фильма звучит примерно так: «Не нужно ходить за прошлым и ворошить его. Не нужно идти на лишние меры в искусстве».



Лика Алексеева же отмечает, что одного посыла нет, что в фильме, как в слоеном торте, каждый пласт важен и на вкус для каждого свой. Это кино — по-настоящему независимое. Лика Алексеева фильм не только срежиссировала, но и спродюсировала. Бюджет — банковский кредит. «Мы пришли творить шедевр, мы хотели сделать то, чего мы никогда не делали. А то, что мы хотели сделать — не то, что финансирует министерство культуры. К тому же, на начинающих режиссеров продюсеры смотрят редко. И независимое кино дает огромное счастье от свободы творчества; в современном мире мы не имеем возможности реализовать то, что мы хотим. Не всегда есть шанс работать в свое удовольствие. Должно существовать и такое кино — мир, параллельный развлекательному кино».


Для актеров эта работа стала преодолением своего амплуа: «Я всегда играла веселых девочек, я начинала свою карьеру с Ералаша, — говорит Анна Цуканова-Котт, — а в этой роли я ни разу не улыбнулась. Каждый хочет сыграть то, чего он никогда не играл, быть тем, чем он никогда не был и иметь то, чего он никогда не имел».



Получилось такое красивое холодное кино в цветовой палитре «Призрака» Полански на глаз зрителя, любящего искусство: здесь на стенах малые голландцы, момент творчества заснят чуть ли не врасплох, а приправлено все это саундтреками русско-армянской инди-группы «Дети Picasso».


Текст:
Виктория Бутакова
Фото:
кадры из фильма