«Обидно, что Достоевский сделал Петербург таким страшным городом» | Бинокль

«Обидно, что Достоевский сделал Петербург таким страшным городом»

02 мая10:05
257

Аккуратно одетая, светловолосая женщина с добрыми голубыми глазами сидит у окна в кафе на Адмиралтейской. Её зовут Катя Матюшкина, и её книги серий «Прикольный детектив», «Влипсики», «Лапы вверх!» и другие изданы общим тиражом более трёх миллионов. Недавно у неё вышла новая книга «Кот да Винчи. Похищение в день рождения», что и стало поводом для нашей встречи.

— Как ваши родители отнеслись к тому, что вы предпочли писательскую деятельность художественной? Как они повлияли на ваш выбор?

Писать я хотела с 14 лет, но родители, будучи художниками, видели меня живописцем, так что я долгое время рисовала раскраски, делала костюмы, работала главным художником в цирке Автово... Когда я всё-таки написала первую книгу, мама меня поддержала, а папе это дело казалось несерьезным. Тем не менее, книжку он прочитал, подсказал, что можно добавить, а потом даже сочинил для неё стихотворение. Мне повезло, у меня очень творческая семья, которая ещё и участвовала  в бардовском движении. Дома у нас были тусовки по сорок человек, приходили известные люди. Папе самому сейчас 83 года, а он пишет очень умные песни, объездил всю Россию с концертами и даже в Америке выступал. На каждом выступлении говорит, что у него дочка пишет книги и ведет себя плохо, потому что его стихи в них не печатает… (смеётся). Я на него смотрю и восхищаюсь. Мама была замечательным графиком, и все люди, которые с ней общались, тоже начинали рисовать. Мне кажется, от неё я переняла педагогические способности.

— Звучит потрясающе… Интересно, был ли у ваших родителей какой-то особый подход в выборе литературы, на каких книгах вы росли?

Любила «Незнайку», Булычёва, Астрид Линдгрен, Муми-Троллей, а потом стала изучать исторические романы, классику… Сейчас заново всё перечитываю. Брендовые книги я тоже активно изучаю. Постоянный анализ чужой работы улучшает собственную, потому что так ты приобретаешь полный арсенал инструментов, можно трансформировать сложную структуру произведения разными способами. Когда я начинала писать, у меня были сложности, например, с перемещением персонажей из одной точки в другую. Приходилось выкручиваться. А теперь я точно знаю, как это осуществить.

— Насколько нам известно, у вас есть своя литературная студия. Там вы учите людей именно тем «фишкам», про которые сказали?

У меня есть страничка ВКонтакте, где я выкладываю свои наработки. Сейчас еще веду курсы детской литературы, взяла второй поток. Пока что это занятия для взрослых. После каждого урока студенты выполняют домашнее задание, и я делаю его полный разбор. Например, как сделать персонажа брендовым. Если вы берете героя, который никому не нужен, он сразу же вылетает из сознания читателя, а нам нужен Чебурашка. Там куча приемов, начиная от «говорящей» фразы типа «Мальчик, Который Выжил», заканчивая шрамом на лице. Люди считают, что я могла бы и взрослую литературу преподавать, потому что различий особо нет.

— А вы испытываете какие-то чувства к своим персонажам?

Я не пишу просто так, за каждым персонажем стоит какая-то личность. Так мне интереснее играть с поведением, придумывать интересные ситуации, из которых герои выкручиваются... Могу сказать, что я люблю своих персонажей, свои книги, но осознаю, что мне нужно ещё учиться и учиться. До Шекспира мне далеко.

— Книги свои вы за что любите? Что делает их особенными?

Я стараюсь, очень стараюсь. Я пишу с любовью, не халтурю, каждый раз пытаюсь сделать на шаг больше, чем, казалось бы, могу. Мерило успеха для меня — отзывы читателей, однако пишу я для другого. Я бы могла зарабатывать гораздо больше, если бы занялась бизнесом или продолжила рисовать, но эмоциональная самореализация для меня стала важнее денег.

— Есть ещё что-нибудь, что даёт вам писательская деятельность? Например, воплощаете ли вы собственные мечты в книгах?

Очень аккуратно и в мелочах, иначе писать будет неинтересно. Но литература у меня всё-таки детская, и я в первую очередь забочусь о читателях. Нужно писать понятно. Конечно, если я испытываю какие-то сильные чувства, то они будут вылезать подтекстом.

— Кстати, мы узнали, что ваши книги издаются не только в России. Получаете ли вы отзывы от читателей из других стран?

Только из стран ближнего зарубежья или из диаспор. Когда ребенка из России увозят в другую страну, ему нужно поддерживать русский язык, и мои книги этому способствуют, потому что написаны довольно просто и понятно. Да и картинок много, так что интересно проводить за ними время. Хорошие отзывы приходят от родителей, у чьих детей проблемы со слухом, потому что они учатся говорить через чтение. В моих книгах очень много веселых подписей, быстро меняется сюжет, и это увлекает. Я искренне рада, что приношу пользу людям с ограниченными возможностями.

— У вас ведь режиссерское образование. Не было желания написать сценарий к книгам?

Пьесы я раньше писала, но на данный момент занимаюсь мультипликацией. Мы сняли с друзьями два мультфильма по 26 минут, а сейчас снимаем с тверской киностудией серию мультиков с веселыми песенками. Образование режиссера мне помогло в том, что я всегда ориентируюсь на целевую аудиторию, понимаю, как долго внимание читателя удерживается на той или иной теме, использую конструкцию, по которой, чтобы увлечь читателя, надо сначала дать ему какую-то зацепку, загадку, а затем интриговать, держать вопрос открытым до самого конца. Если же читатель раскроет эту загадку через главу, то просто закроет книгу. Несмотря на это, написание сценариев намного легче написания цельных произведений. Там ты не описываешь природу, философские размышления, а просто обрисовываешь передвижения и диалоги. Смешной мультфильм сделать проще, чем смешную книгу, потому что, например, есть гэги, юмор на заднем плане: дети идут, а на голову падает шишка, птичка летит и вдруг падает в воду, и при этом сюжет движется... А ты попробуй всё это в книге описать, чтобы читатель не отвлекся. Там приемы жестче.

— А вам самой что больше нравится?

Сама я заводная очень, мне всё интересно. Вот, например, года 3 назад мы писали сценарий для международного открытия детских хоккейных соревнований, ледового шоу. Недавно сделали интересный проект с Бенуарием, это парк на севере Питера, где раньше были руины усадьбы и коровника Бенуа. Люди, которые занимались реконструкцией, придумали, что там будут жить  особенные персонажи — бенуарики, про которых я потом написала две книги. Уже несколько лет я член жюри в экологическом фестивале кино «Зеленый взгляд», работала над природоохранном проектом «Экобокс»... Периодически меня куда-то заносит.

— Ваши книги отличаются потрясающими иллюстрациями, очень яркими и интересными. Как считаете, может ли визуализация навредить?

Помню, у меня была книжка с медведем, у которого руки отставали от тела, как в «Смешариках». Это была какая-то советская, темная книга с неприятными существами, и я ужасно её боялась, старалась убрать подальше. Иллюстрации могут навредить, вызвать депрессию. Вот я сейчас написала книгу про мумию, и если такое купить трехлетним — это ужас. Но порой это необходимо, ведь дети изучают всё через игру, так что для тренировки психики им нужно читать про опасные, жуткие ситуации. Если нет никаких даже микроскопических стрессов, ребёнок с дальнейшими трудными ситуациями не справится.

— Тяжело ли сейчас пробиться в литературном деле?

Нет. Профессионалов, конечно, очень мало, но так всегда было. Чтобы написать хорошую детскую книгу, надо пойти в магазин, посмотреть, что продается, сделать вывод, в тематике какого продающегося автора вы можете творить, изучить стилистику, целевую аудиторию, формат текста, написать что-то не хуже и дойти до редактора. Если текст адекватен, то редакторы, заинтересованные в печати, вытянут его.

— А какова роль издательства?

Оно оказывает огромное влияние на продажи. Если вы печатаетесь в маленьком издательстве, распространение книги займёт  очень долгое время. Тем не менее, хороший текст всегда продвинется. А если ты издал плохую книгу, оптовики запоминают, что фамилия не продаётся, и следующую книгу уже не возьмут. Приходится менять имя.

— Все ваши книги, как бы то ни было, отлично продаются. Тем не менее — есть ли у вас  книги, которые хотелось бы изменить?

Я бы все книги переписала. Иногда перечитываю, всё прекрасно, а потом встречаю две нелепые фразы, и мне кажется, что это просто ужасно и надо переиздавать. В первой книге тоже есть дурацкие ошибки. Например, персонажи идут по полю, леса нет, ничего нет, и вдруг сворачивают за угол. Это же чисто физически невозможно (смеётся).

— А кризисы бывали у вас?

Был тяжелый этап, когда я пережила несколько смертей подряд. Мне было очень тяжело, я попала на дно, из которого не знала, как выбраться. Тогда я уже была известным автором, и на мне висели контракты на 12 книг. Меня спас профессионализм, навык. Многократное перерабатывание текста приводит к тому, что ты пишешь автоматически. В конце концов, я выбралась. А так, кризисы у всех случаются, ничего не поделаешь.

— Если бы не творчество, чем бы вы занялись?

Я хороший педагог, мне нравится обучать, рассказывать, делиться информацией. Все говорят: «Катя, а зачем ты себе конкурентов растишь?» А для меня огромное счастье, если я помогу хотя бы 2-3 людям. Возможно, я бы ещё занялась вокалом профессионально. Я люблю петь, хожу на занятия, играю немного на гитаре...

— Ещё один вопрос на злобу дня: существует убеждение, что дети сейчас все меньше и меньше тянутся к литературе. Как вы считаете, можно ли привить любовь к чтению ребёнку?

Если ребенок не предрасположен к чтению, тут ничего не поможет. Всё зависит от его психологии, от способностей. Вообще во все времена были читающие и нечитающие... Привлечь к чтению можно, выполняя мотивационные импульсы ребёнка. Например, он хочет узнать про отношения между мальчиками и девочками, как они общаются, как происходит социализация, а в книгах про это написано. Вон он и читает. А если литература его потребностям не отвечает, то он не станет за неё браться.

— Откуда вы черпаете вдохновение?

Вдохновение может прийти, а может не прийти. Есть такая вещь как работа. Ты садишься, начинаешь писать. Сначала одного персонажа придумываешь, потом другого, разрабатываешь мир, локации, решаешь, что одному герою от другого надо, неделю сидишь над сюжетом, выписываешь по главам… Это долгий кропотливый труд. Главное, всё время бодрить себя, чтобы не становилось скучно писать.

— Как вы считаете, актуальна ли сейчас морфология сказки Проппа?

Любое фэнтези, если писать по Проппу, сделает тебя звездой. Морфология отлично работает. Только с детективами чуть-чуть по-другому.

— Наш журнал, в первую очередь, посвящён культуре Санкт-Петербурга, так что не могу не спросить, вдохновляет ли вас город?

Я люблю Петербург и даже хотела написать питерскую сказку. Мне обидно, что Достоевский сделал Питер таким страшным городом, хочется исправить эту несправедливость и написать про светлый город, который шпилями пронзает небо, в котором от Невы к Финскому заливу движутся отражения домов, а в итоге появляется потрясающий фрегат с алыми парусами... Издатели говорят, что за это рискованно браться, потому что распространение будет только в нашем городе. Но я хочу.

— Ну и напоследок хочется узнать, что у вас в планах. Нет желания попробовать себя в чем-то новом?

Я бы очень хотела заниматься преподавательской деятельностью, кому-либо помогать в литературном становлении. Ещё хочу написать фэнтези для подростков, разрабатываю историю про двуликого мальчика, который может быть на стороне добра и зла одновременно… В дальнейшем я обязательно напишу какой-нибудь серьезный, взрослый роман. Когда всё время делаешь одно и то же, хочется мотнуться в другую сторону и сделать нечто абсолютно иное.

Текст:
Татьяна Киреичева, Никита Фуга
Фото:
Из личного архива писательницы