Интервью с Billy’s band | Бинокль

Интервью с Billy’s band

13 мая01:16
257

Невероятно харизматичные петербургские музыканты из джазового коллектива Billy’s band в свое время сумели завоевать большую любовь не только российской публики, но и покорить сердца Западной Европы и Америки. Стоит учитывать тот факт, что за все время своего существования музыканты так и не подписали ни одного контракта с продюсером, добившись всего самостоятельно. Благодаря им джазовая культура смогла заиграть по-новому во многих слоях российского общества.


Мы поговорили с участниками коллектива - Билли Новиком, Андреем Резниковым, Михаилом Жидких и Антоном Матезиусом о музыкальной и философской концепциях группы и её выступлений в частности, о дальнейшем развитии, о том, на каком уровне сейчас находится российский джаз, об известных советских культурных деятелях и психологической стороне музыкального вопроса.


С середины марта и до сих пор у вас продолжается череда концертов с очень обширной программой: это и “Блюз в голове”, и “Being Tom Waits”, и “Оторвемся по-питерски”, и другие. Чем вы руководствуетесь, когда выбираете программу для определённого города?

Билли (контрабас, вокал, пианино): В зависимости от города, мы пытаемся вспомнить, на чем мы остановились в прошлый раз, потому что график и частота посещения разных городов разная. В некоторых городах мы бывали пятнадцать раз, в некоторых - больше. И в зависимости от этого строится программа, для тех городов, в которые мы приезжаем впервые, мы пытаемся составить концерт из наиболее ярких и любимых людьми песен. А в тех городах, в которых мы являемся частыми гостями, мы включаем повышенное количество новых песен, экспериментальных песен. Таким образом, чтобы тем людям, которые пришли на концерт Billy’s band далеко не в первый раз было бы интересно наблюдать вектор, в котором развивается группа.


Недавно у вас бы концерт в московском клубе Yota space. И, насколько мне известно, это был рекорд по количеству пришедшей на концерт публики. Что скажете?

Андрей (гитары, оркестровые тарелки, вой): Ну вот, пожалуй, этот рекорд был на нашем сольном выступлении. Не на фестивале. Было примерно тридцать с половиной тысяч человек. Особая энергия. Совершенно другая, чем в театре, или в небольших клубах или барах. Другая энергетика, необычная и непривычная для нас.


А почему Вы, Билли,  в инстаграме последнее время часто ставите хештэг “биллисбэндуженетот”?

Билли: Понимаете, я задаю мысль тем хештэгом вперед: “хотите - опровергните”. Интернет - это такая площадка, где принято опровергать. Это площадка свободы. Учитываю первый закон психологии: хочешь добиться чего-то от человека -  скажи противоположное. Например, если в интернете написать “солнце черное”, то сразу же почему-то тысячи людей напишут, что это не так, а просто так они никогда в жизни не напишут. Это некоторая провокация, которая под собой являет незримую манифестацию того, что именно так оно и есть. Конечно же, Billy’s band совсем уже не те, кем они являлись в 2001 году.

Андрей: Это уж точно.

Билли: Да. И поэтому не надо пребывать в иллюзии, что Билли Новик - это вот тот чувак из 2001-го года, если исходить из конца 90-х.


У меня образ вашей группы ассоциируется с такими известными людьми советской эпохи, как Довлатов, Бродский... В вашей музыке так же, как и в их произведениях, показана обыденность, окрашенная в грустную иронию.

Андрей: Приятное сравнение.

Билли: Спасибо за комплимент. Хотя мы и не верим, но все равно приятно.

Андрей: Я верю.


Серьезно! Наверняка у вас есть какая-то определенная идея, замысел, который вы реализуете с помощью музыки, стремитесь  донести до слушателя, что-то ему сказать. Что же?

Михаил (cаксофон, пианино, том, перкуссия): Замысел?... У нас одна идея - чтобы музыка как-то влияла на людей. Чтобы у людей, уходящих с наших концертов театральных, клубных, осталось какое-то впечатление положительное.

Антон (баян, перкуссия, вой): Бросали курить, возвращались в семью...

Михаил: Я заметил, что практически сто процентов зрителей улыбаются. Они улыбаются, и это очень хорошо. Что касается текстов песен, вот Вы сравнили с Бродским, с Довлатовым, то даже я не всегда понимаю, о чем наши песни, о чем мы поем вообще.

Билли: Собственно, так же, как и не всегда можно понять, о чем пишет Бродский.

Михаил: Да, о чем пишет Бродский…

Билли:  Это непростой поэт. Вот у меня такая ситуация: я всегда пытаюсь поступать так и сочинять такие песни, которые бы понравились мне самому, если бы я был там, в зале. Вот я представляю, как я первый раз пошел там в клуб, или в театр, и вижу на сцене этих людей. И они играют так, чтобы я сказал: “О, вау, круто! Я хочу купить диск этих ребят, чтобы подарить своим друзьям и сказать: “посмотрите, какая есть у нас в России хорошая группа”...

Андрей: ...Billy’s band

Билли: Billy’s band. Пока что еще не всегда получается на сто процентов, и с годами идет переоценка того, что когда-то нам казалось хорошим, качественным и крутым.

Михаил: Или актуальным. Многие вещи, что мы делали десять лет назад вообще не пропадают. Абсолютно.

Андрей: Времена меняются, а записанная музыка остается, поэтому она теряет.

Билли: Поэтому нужно писать такие вещи, которые будут универсальны, хороши...

Антон: ...в любое время.

Андрей: В любое время.

Михаил: В любые времена.


Вам важно, понимает ли слушатель то состояние, которое вы хотите передать музыкой?

Билли: Нам важно, когда он понимает, и не важно, когда он не понимает.

Михаил: Каждый же по-своему понимает.

Антон: Может быть, наша задача - передать слушателю те самые краски, которыми он рисует свою собственную жизнь?

Билли: Нет. Я думаю, наша задача нарисовать изящным штрихом черно-белый эскиз, который каждый сможет, во-первых, взять к себе домой и посмотреть на него и раскрасить на свой лад.


Среди ваших композиций часто встречается что-то новое, это ради привлечения слушателей или ради музыкального эксперимента?

Билли: Мне кажется, что Billy’s band ничего нового в музыке не изобретает.

Михаил: Эксперименты.

Билли: Мы просто пробуем разные краски и разные холсты. И приемы в принципе, похожи.


Вот у вас как раз недавно вышел альбом “In Rock”, где композиции выполнены в роковой стилистике. У вас не возникала идея со временем постепенно совсем перейти на сторону рока?

Антон: А это на сторону добра или зла?

Андрей: Темная, темная сторона.

Билли: Это к вопросу об актуальности.

Михаил: Это не актуально - переходить вообще на какую-то сторону.

Билли: Сегодня рок всегда олицетворяет вот то прошлое людей 70-х, 80-х  и 90-х, а новое поколение, оно уже переваливается от низменных энергий либо в еще более низменные энергии в музыкальных стилях, там, например, транса, дабстепа, в энергию минимал-техно, хауса, либо в более возвышенные стили, такие как академическая классическая музыка. Посмотрите, что творится в филармониях! Биток каждый день.

Михаил: Не купить билеты…

Билли: Билеты по четыре тысячи рублей - биток!

Андрей: По четыре тысячи?!

Билли: Да-а. А посмотрите на рокеров. Они еле собирают сто человек при билетах по 200 рублей.

Михаил: А потом, понимаете, принимать сторону рока, русского рока - это всегда протест, какие-то непонятные социальные призывы. Это вообще не наша тема. Против чего протест…

Андрей: За что бороться?

Билли: Вот в 80-е и 90-е годы все жили плохо, понятно было, против чего протестовать. А сейчас все живут так, что у каждого в семье по две стиральные машины.

Андрей: А зачем две?

Билли: Не знаю, вот не знаю! Сейчас, наоборот, общество нуждается в поддержке - в песнях, в творчестве, которое как-то бы улучшало людей. Потому что разлагать людей… Мы этим уже занимались все 90-е и все начало 2000-х. Этот период подошел к своему кризису. Теперь надо выходить на следующую фазу.

Андрей: На созидательную.

Билли: На созидательную фазу. На создание музыки, которая будет улучшать людям настроение, а не вгонять в еще большую депрессию.

Антон: Тем более, люди мы уже немолодые. Поэтому прыгать с гитарой по сцене под барабанные ритмы - это уже как-то нелепо.

Андрей: Это я у нас для этой цели.

Михаил: А если смотреть с чисто музыкальной позиции, то это самый слабый жанр.

Билли: И только единицы, которые играют там лет пятьдесят одну и ту же мелодию, такие как AC/DC.

Михаил: А им и не надо ничего. Они не принимают никакие стороны, они такие, какие они есть, им ничего не нужно, какие-то эксперименты.

Андрей: И люди от них не ждут, что они будут что-то менять.

Билли: Вы думаете, что публика будет в экстазе, если The Rolling Stones начнут играть минимал-техно? Вряд ли…


У вас есть какой-то определенный намеченный путь развития, или вы больше руководствуетесь “внутренним компасом”?

Михаил: Главное, чтобы было интересно - заниматься тем, чем ты занимаешься. Как только тебе перестает быть что-то интересно, ты сразу ищешь другой путь, начинаешь искать себя в каком-то другом направлении.

Билли: А чтобы было интересно, нужно всегда идти на шаг впереди себя самого. Поэтому это путь, который всегда сопровождается дискомфортом. Поэтому ты всегда идешь немножко в полумраке. И не всегда даже понимаешь, что ты делаешь. Потому что ты должен идти вперед, где уже, конечно, проходили другие люди, но для тебя это впервые.


А страхи какие-то бывают у вас, связанные с…

Михаил: Музыкальные?


...музыкальные.

Андрей: Один сплошной страх. Выходишь на сцену….

Билли: Конечно. Выступления перед людьми, когда ты один, а их много - это всегда страшно. И это не всегда связано именно с музыкальной деятельностью. Даже когда я еще будучи врачом, делал доклады на городском патологоанатомическом сообществе, мне было точно также страшно, как и сейчас, когда я выхожу на сцену с музыкальным инструментом. С контрабасом.

Михаил: С точки зрения музыки все-таки бывает страшно, потому что иногда Антон Матезиус на баяне возьмет такое расположение, хотя бы доминантсептаккорд, что реально страшно становится.

Антон: А вообще, еще страшно становится, когда смотришь на график концертов.


Слишком плотный?

Антон: Это еще хорошо, что концерты там вообще есть.

Андрей: Вообще, жизнь - это стресс сплошной, понимаете?

Билли: Да. И наша задача так вырасти духовно, чтобы воспринимать этот стресс как удовольствие.

Антон и Андрей: Мазохизм...

Билли: Нет! Удовольствие. Если ты закладываешь стресс в базовые параметры задачи, то тогда не так страшно, и ты понимаешь, что это  прекрасно. Если нет стресса, то, наверное, ты уже умер.

Андрей: Я предлагаю заголовок: “Стресс как удовольствие”.

Билли: Но стресс действительно - удовольствие, потому что стресс ведет к выбросу адреналина корой надпочечников. И многие специально устраивают себе стресс, например, прыгают с парашютом, принимают холодный душ, занимаются экстремальными видами спорта…

Антон: Устраивают семейные разборки.

Билли: Семейные разборки... Многим женщинам нужно постоянно вот эта вот ругань, понимаешь… “Ты меня не любишь”...

Андрей: Люблю.

Михаил: “Ты раньше был другой”

Билли: “Ты таким не был”...

Михаил: Да. Самые популярные хештэги России.


Оставим эту грустную тему. Если говорить о джазе как таковом, как вы думаете, на каком уровне сейчас российский джаз?

Билли: Я прогнозирую, что через десять - пятнадцать лет джазмены будут самыми высокооплачиваемыми в стране. Я подозреваю, что каждый (если останется такая фирма, как Mercedes), каждый хороший джазмен уровня The Hat сможет позволить себе раз в год покупать по мерседесу класса “е”.

Михаил: Непьющий джазмен.

Андрей: Через десять лет пьющих джазменов не останется.


Если брать во внимание молодые музыкальные коллективы. Как вы думаете, есть у них потенциал?

Билли: Потенциал есть всегда. У каждого из нас. Просто есть много помех, которые мешают его реализовать. Например, страх. Это основная помеха и причина неудач. Поэтому у каждого, даже не самого талантливого музыканта, есть потенциал, если у него есть любовь к своему делу, если у него есть силы и желание заниматься тем, чем он хотел, и нет критического уровня гордыни, которая заставит его бросить это дело и заняться какой-нибудь ерундой ради зарабатывания копеек под прикрытием “я должен кормить семью…” и так далее. У меня уже сын взрослый. Ему исполнилось 19 лет. И я могу абсолютно четко заявить, что даже когда я мало зарабатывал, он был не менее счастливым и обеспеченным ребенком. Самое главное питание для детей - это родительское внимание, участие, свобода в принятии решений, помощь в оказании этой свободы, чтобы ребенок учился сам принимать решения, и готовность помогать. Вот это важно в воспитании детей, а то, в какую он будет ходить школу, что он будет есть, по какой цене он будет есть таблетки в витаминах, витамины в таблетках, это точно не имеет большого значения. Это мое субъективное мнение. Поэтому те люди, которые говорят “я не могу позволить себе заниматься тем, что я действительно хочу, потому что я должен кормить свою семью…” - это миф, это иллюзия, это попытка спрятаться, оправдаться, это род прокрастинации. Это попытка побороть страх над тем, что “я боюсь оказаться несостоятельным в своем любимом деле”.



А если говорить о Вас - Вы около десяти лет посвятили медицине, а потом все резко оборвали и стали заниматься музыкой…

Билли: Оказывается, что когда я занимался медициной, мое музыкальное развитие не стояло на месте. Медленно, но шло. Я, приходя с работы, много слушал - предположим, что это был период накопления. Период “наслушивания”. Потому что, чтобы играть хорошую музыку важно не только заниматься, важно много слушать, потому что именно это и дает вектор для твоего развития. Это накопления потенциала.


Не страшно было?

Билли: Очень страшно.


И как Вы решились?

Билли: С трудом. Это было одно из самых сложных решений в моей жизни. Как можно бросить медицину - хорошее и полезное дело, которому я посвятил, на тот момент, треть моей жизни, тогда мне было 30 лет...

Андрей: Судя по нашему интервью, Billy’s band все время страшно.


Давайте тогда о другом. Вы больше исполняете музыку для себя, для публики или это служение искусству?

Билли: На концертах, мне кажется, мы это делаем для людей. Но это я так вижу, опять же. Что касается студийной работы, то здесь есть уже некая надежда, на то, что вдруг что-то получится.

Андрей: Студийная работа - это, в большей степени, эгоизм.

Билли: Да. Студийная работа - это когда ты показываешь то, как ты хотел. А на концерте, это уж как получится. В некоторой степени, конечно, есть контроль, но много сдерживающих обстоятельств. Например, невозможно отмотать на 3 секунды назад и исправить ошибку. Некоторые любят такого рода “грязь”. Я, например, не люблю. Я не люблю живые концерты, я не люблю ходить на концерты других коллективов. Я люблю студийную работу, когда ничего случайного не остается, когда сам артист подписывается под каждым тактом, который он сыграл.

Антон: К счастью, у нас есть концерты, на которых мы можем продавать диски.

Билли: Это золотая середина: играем вживую, продаем студийное. Продадим студийное, играем вживую. Идеально.


Довлатов как-то сказал, что в своих рассказах уже и не знает, где то, что происходило с ним на самом деле, а где он нафантазировал, услышал или увидел. В ваших песнях больше правды или фантазии?

Билли: Вообще, в мире нет неправды. Невозможно придумать неправду. Человек не настолько совершенное и масштабное существо с огромным кругозором, который может изобрести что-то новое. Если мы говорим, что это не случилось с нами, то это случилось с кем-то другим, мы ограничены в своих фантазиях, к сожалению. Поэтому все ограничено коллективным разумом, сознанием. Все правда, только в разной степени. И в разной степени приближения к конкретной личности. Как пел Джон Леннон в своей песне “Все, что тебе нужно - это любовь”:  “Ты не можешь петь то, что не может быть спето,”  - “Nothing you can sing that can't be sung”.


Локации для съемки предоставила студия 212

Текст:
Анастасия Шишкина
Фото:
Артём Васильев