Анна Франк: «Я могла бы быть…» | Бинокль

Анна Франк: «Я могла бы быть…»

31 марта20:35
257

Говорить должен свидетель. Он неумолим, правдив, бессмертен. Он получил вторую жизнь на страницах дневника, превратился в героя документальной истории. Жить ему теперь бесконечно, мучиться в закольцованном отрезке времени, при любом случае напоминая о себе тем, кому посчастливилось выжить или не видеть ужасов войны вовсе. Вот он — надёжный свидетель. Вот только что нового можно сказать о Холокосте?



Герои спектакля «Анна Франк» Виталия Дьяченко — персонажи пьесы, созданной Асей Волошиной по мотивам знаменитого дневника девочки. Рассказанная история сделала ее одним из самых главных свидетелей Истребления, а дневник — историческим документом. Записи превратились в сцены из жизни семей Франк и Ваан Даам, скрывающихся в убежище в период оккупации Нидерландов. Эпизоды жизни убежища мелькают в спектакле, будто и в самом деле перелистываются страницы дневника: радость шансу спасения, первые скандалы шепотом, решение на семейном совете пригласить (а значит — спасти), еще одного человека — доктора Дюсселя, внёсшего еще больше разлада и неровности в этот маленький оркестр, который тихо сокрыто звучит желанием выжить.


В центре игровой площадки — свалка оставленных, уже не принадлежащих никому вещей. Только не горы брошенных очков, ботинок всех размеров и мастей — в груду свалены пюпитры. И вот появляются герои дневника, словно восстают со страниц, такими, какими были описаны Анной: штрихами, набросками, комментариями. Появляются, чтобы в очередной раз проиграть свои роли, зачитать реплики. Коллектив мертвецов оживает, разбирает тексты, расставляет пюпитры полукругом и превращается в небольшой оркестр чтецов, готовых в очередной раз напомнить о себе. Появление каждого сопровождается комментарием о дате его скорой смерти: концлагерь, тиф, «погиб незадолго до окончания войны», «погибла от тифа за два месяца до снятия оккупации»...



Анна — безусловно, главная героиня спектакля. Повествование не просто ведется от ее лица, весь мир укрытия видится глазами девочки: эмоциональной, нетерпеливой, задиристой, острой на язык, до безжалостного честной, но способной видеть свет в каждом из своих «сокамерников». Анна в исполнении Анны Щетининой — пульс действия, светящийся маячок. Она — не эскиз, не зарисовка, напротив, кажется нарочито живой, не смирившейся, желающей вырваться из мира старых страниц. Энергия героини выглядит отчаянным вызовом неумолимому сухому комментарию о ее гибели в концлагере. В самом начале действия, еще до того, как воспоминания «оживут», перед зрителем появилась первая героиня — молодая женщина, отчаянно любящая жизнь и получившая все то, что не досталось Анне (все та же Анна Щетинина): выдуманная Анна, ее возможное будущее: «Я могла бы быть…», — говорит она. Могла бы быть счастливой, замужней, взрослой. Могла бы растить детей, любить мужа, путешествовать, приносить пользу миру, верить во что-то. Могла бы быть, если бы в 1942 году нацисты не решили уничтожить всех евреев.


Здесь нет ничего экстраординарного: ни в способе игры, ни в выстраивании действия, все колеблется на грани между полноценным спектаклем и читкой. Поначалу оркестр звучит рассеянно, спотыкаясь, прерываясь. Но вот он настраивается, и дальше — все ровнее, увереннее и слаженнее. В финале когда, кажется, нет больше сил выносить присутствие друг друга, постоянную близость смерти, непреходящий страх — реплики недовольства и укора звучат уже в унисон, сливаясь в один поток.


ЦEXЪ Театр

22.04, 19:00.

Текст:
Ксения Русинова
Фото:
из официальных источников